Счастье на дне оврага

– Да уж, давно с Мэри не виделись, – ответила Надя, глянув в окно на последние отблески заходящего солнца. – А знаешь что? Идем!

Она легко спрыгнула с дивана и подошла к трельяжу. Брат последовал за ней. В зеркале отразились настолько разные внешне парень и девушка, что незнакомый человек никогда не догадался бы об их родстве. Похожим было лишь одно – недовольное выражение лиц от увиденного в зеркале.

Высокий и худой, с копной рыжих волос, зеленоглазый и с веснушками на все лицо, Паша приблизился к самому стеклу и придирчиво уставился на свою щеку.

Повернулся одним боком, потом другим, проверяя, какой стороной лучше встать к собеседнику, чтобы злосчастный прыщ был менее заметен.

Надя была гораздо ниже брата. Последние два года она все критичнее и все с большим недовольством относилась к своей фигуре: многие ее ровесницы уже имели талию, а у нее все еще был по-детски выпуклый живот.

– У тебя тоналка есть? – спросил Паша.

– Тоналка? – Надя с издевкой усмехнулась. – У мамы спроси. И тушь не забудь – взгляд выразительнее будет.

– Ха-ха-ха, – Паша скорчил рожу в ответ. – Прыщ замазать надо.

– Я тебя умоляю! Было бы перед кем красоваться!

– Ну, мало ли, – брат неопределенно пожал плечами.

– Знаю я твои «мало ли»! Чур, идем и возвращаемся вместе, – сказала она, серьезно поглядев на него. – Я не собираюсь одна ночью по деревне шастать!

Не мучаясь долгим выбором, Паша надел свежеотглаженные широкие джинсы, все время сползающие вниз, и такую же широкую толстовку с капюшоном цвета хаки.

Надя тоже решила особо не выделяться в свой первый выход, поэтому надела свои единственные узкие джинсы и черную кофточку с кружевным воротничком.

Солнце уже село за лесом, когда брат и сестра вышли за ворота. Над деревней сгустились вечерние сумерки, и заметно похолодало. В садах, прятавшихся за заборами по обе стороны от дороги, сверчки и лягушки устроили многоголосый хор. Единственный на несколько домов фонарь еще не зажгли, хотя было уже довольно темно. На ухабистой дороге едва различимыми пятнами лежали свежие, но уже остывшие лепешки от прошедшего недавно стада коров.

Запах их настолько естественно вписывался в местный пейзаж, что не раздражал нежные рецепторы городской барышни. Однако некоторая опасность в них все же таилась – можно было, не улядев, угодить в них ногой.

Вдали зажужжали мопеды – молодежь съезжалась к Дому культуры, и Надя, осознав, что вот-вот окажется в незнакомой обстановке, принялась кусать губу.