Счастье на дне оврага

Вдоль стен располагалась мебель, пик моды на которую прошел еще в прошлом веке: коричневый в цветочек диван с потертыми подлокотниками, «стенка» со стеклянными дверцами, заставленная наборами чайных сервизов и бокалов, и два кресла из одного комплекта с диваном. В углу, у балконной двери, – большой глиняный горшок с комнатной пальмой, а на полу – ковер с асимметричным узором из различных геометрических фигур.

Посреди гостиной, у круглого стола, стояла девушка четырнадцати лет, в коротком домашнем халатике, невысокая, хрупкая, с узкими плечами и худенькими ногами.

Ее черные до плеч волосы были собраны в простой хвостик, прямая челка доходила до тонких, красиво очерченных бровей, съехавшихся от гнева на переносице. Большие карие глаза раскраснелись от слез, а маленький вздернутый нос и дрожащие пухлые губы придавали лицу девушки детское выражение.

– Вы с ума сошли? Какая деревня?! Мам, ну скажи ему! – кричала Надя, заглушая звук телевизора. Ее попытки переубедить родителей натолкнулись на непроницаемую стену равнодушного отказа и перешли в слезную истерику.

– Надя, это уже решено, – сухо сказал Иван Анатольевич, уставившись в газету, – и прекрати кричать. Всех соседей распугаешь.

Отец, в черном трико, белой майке и тапочках, сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Лицо его не выражало ничего, кроме надменной отрешенности: тонкие губы крепко сжаты, безучастный холодный взгляд за небольшими прямоугольными очками устремлен на столбики новостей.

– Плевать я на них хотела! Какая разница, если мы все равно уезжаем! – Надя взмахнула рукой, будто отмахиваясь от невидимых соседей.

 – Мама, ну что ты молчишь, скажи что-нибудь!

Семья Перовых жила здесь уже пять с небольшим лет. Квартира была съемная, по мнению отца семейства – слишком затратная. Он был человеком простых нравов, тратил деньги только по острой необходимости, и всякие хотелки и капризы были ему незнакомы. Он коротко стриг свои черные волосы под «ежик» и носил одежду из разряда «практично и неброско».

Жена Ивана Анатольевича, Лариса Андреевна, была под стать ему – женщиной чрезвычайно порядочной и скромной. Она никогда не говорила лишнего, не делала лишнего, не покупала лишнего и вообще была не особо заметной персоной в доме. И если бы не огненно-рыжие волосы и веснушки, могла бы сойти, скорее, за привидение, чем за живого человека.

– Надюш, ну, правда, успокойся, – тихо сказала мама, разглаживая руками передник.