Счастье на дне оврага

Их было не меньше двадцати голов – рыжих, коричневых, пятнистых, с мощными рогами и шершавыми носами. Директор клуба сосредоточенно вглядывался в лобовое стекло, медленно, словно корабль, лавируя между коровами в непроглядной бурой пыли.

– Ну вот, не успели приехать и тут же попали в пробку, – с веселой иронией произнес Артем Сергеевич. – Ничего, сейчас выберемся, – ответил он сам себе, выкручивая руль.

– Артем Сергеич, – окликнул Паша водителя, когда машина наконец выбралась на открытую дорогу. – А что, на дискотеки теперь много народу ходит? – он перегнулся через мать и просунул голову между передними сиденьями.

 – В прошлый раз ее даже не открыли.

– Это потому, что меня здесь еще не было! – Артем Сергеевич пожал плечами. – А теперь все в порядке. Люблю, чтобы все было хорошо! Чтобы люди радовались, чтобы молодежь гуляла! Эх, такой уж я, душа нараспашку! Да ведь, Ларочка? – он снова улыбнулся и посмотрел в зеркало заднего вида.

Лариса Андреевна от неожиданности подняла глаза и встретилась с ним взглядом, но тут же резко отвернулась к окну, у которого сидела Надя, и густо покраснела.

На фоне рыжих волос, веснушек и ярко-зеленых глаз румянец выглядел совсем по-детски. Дочь с удивлением посмотрела на нее.

– Мам, что это значит? – спросила она едва слышно, одними губами.

– Лариса! Ее зовут Лариса! – вдруг крикнул Иван Анатольевич. Лицо его скривила такая злоба, какой Надя никогда раньше в нем не видела. – Останови машину!

Артем Сергеевич остался невозмутимым, но улыбаться перестал.

– Ладно, Вань, не кипятись. Что было, то прошло. Да и к тому же мы уже приехали.

Он подъехал к высокому деревянному забору, выкрашенному голубой краской, и остановился.

Иван Анатольевич стремительно выскочил из машины и с силой захлопнул дверь, от чего весь кузов содрогнулся. Потом рывком открыл багажник, не дожидаясь хозяина УАЗика, и повыбрасывал чемоданы на землю.

В полном недоумении Надя выбралась вслед за отцом и огляделась. Солнце уже почти совсем село, и его предзакатные лучи наполнили Южную улицу, где находился дом Перовых, теплым оранжевым светом и длинными тенями.

По обе стороны от дороги небольшие деревянные дома выглядывали из-за разноцветных и разносортных заборов, придающих улице вид театральных декораций: вот – зеленый, новенький, дощатый; за ним – серый, некрашеный, покосившийся от времени и недостатка хозяйской руки; дальше – сплошной железный из рифленых листов ярко-красного цвета.