Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!

Мой сообщник, увидав второго, застонал ещё громче, а Идгард…

– Ух ты! – взгляд серо‑синих глаз был направлен не на Вирджа, а на меня. – Какая крошка!

– Ага, – радостно отозвался первый. А после того, как открыл дверь отделения с багажом и запихнул туда саквояж, добавил: – И даже не вымышленная!

Вирджин резко замолчал. В смысле, перестал стонать, демонстрируя мучения, и грозно приподнялся.

– Так, – сказал он. – Вы что себе позволяете? Это наше купе, и…

– И ты хочешь нас выгнать? – делано изумился Идгард.

Первый к этому моменту повесил плащ на одну из вешалок и, радостно оскалившись, шагнул к столику.

Затем мимолётно огляделся и, плюхнувшись на диванчик рядом со мной, протянул руку.

– Осберт, – представился он.

Я перевела изумлённый взгляд с ладони Осберта на его лицо и обратно. Вероятно, следовало ответить на этот жест, но я была слишком растеряна, да и разговор Вирджа с Идгардом отвлекал…

– Да, хочу! – выпалил мой спутник. – Более того, я требую, чтобы вы отсюда убрались!

– А что так? – запихивая собственный саквояж вслед за саквояжем Осберта, уточнил Идгард.

– Чем мы, твои родные братья, можем вам помешать?

Вирдж с ответом не нашелся, и в купе воцарилась тишина. Спустя ещё секунду, Осберт коротко кашлянул и уставился на Идгарда подчёркнуто большими глазами.

Идгард среагировал не сразу. Для начала ловко расстегнул плащ, бросил его на вешалку и уселся на диванчик рядом с Вирджем. И вот теперь спросил, обращаясь к Осберту:

– Что?

– Хм… – отозвался тот. По губам скользнула мимолётная улыбка.

– А может, нам и вправду в собственное купе перейти? Зря, что ли, билеты покупали?

Идгард заломил бровь, демонстрируя весёлое недоумение, а Осберт глянул сперва на меня, затем на Вирджа и, наклонившись вперёд, сообщил нарочито громким шепотом:

– Может, они хотят заняться чем‑то таким, для чего свидетели не нужны…

– Осб! – Идгард по‑прежнему веселился, но оклик прозвучал строго.

– Ну а что? Это мы с тобой уже староваты, а они молоды и к тому же влюблены.

Смысл намёка дошел не сразу, и я покраснела до кончиков ушей.

Волну возмущения тоже поймала и даже попыталась вскочить, но… Именно в этот момент раздался гудок паровоза, а по перрону вновь застелился густой белый пар.

Поезд на Раваншир тронулся, и было в этом… что‑то издевательское.

– Ну вот, – радостно сверкая серо‑синими глазами, сказал Идгард. – Мы её смутили!

Осберт повернулся, одарил меня не менее радостным взглядом и сказал без тени раскаяния:

– Прости, крошка. Я не хотел.