Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!

– Больше ты эту тему не поднимаешь. Никогда!

Вирдж уверенно кивнул, а спустя миг приложил ладонь к сердцу и добавил:

– Слово чести!

Я пусть не сильно, но смягчилась. Потом вдохнула, призывая себя к спокойствию и, невзирая на бешеное желание вытолкать парня взашей, напомнила:

– Мы не обсудили легенду.

Ночь прошла спокойно и даже приятно. Кровать оказалась удобной, подушка мягкой, а одеяло тёплым и почти невесомым.

Отсутствие соседей тоже свою лепту вносило – последний раз я ночевала в одиночестве дома, перед началом нового учебного семестра.

Проснулась сама, без всяких будильников. Когда встала, за окном ещё висела серая хмарь, но там, вдалеке, за кромкой прикрытых снежными шапками елей, уже виделась розовая дымка.

Правда, оставаться у окна, дожидаясь рассвета, я не стала. Почти сразу отправилась в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок.

Затем был выбор платья… Увы, он оказался очень сложным. Нет, речи о каком‑то бешеном разнообразии нарядов не шло, и причина, по которой задержалась у шкафа на добрых полчаса, заключалась в другом.

В университете проблем не возникало, а тут, в главной резиденции герцога Раванширского, мои платья выглядели бледно. Не до такой степени, чтобы почувствовать себя нищенкой, но всё равно.

В итоге я выбрала одно из двух самых‑самых приличных – зелёное, с белыми оборками. Затем нашла в шкатулке подходящую ленту для волос, а едва закончила заниматься волосами и отстранилась от зеркала, послышался стук в дверь.

Я, конечно, открыла. Причём, когда отодвигала задвижку, была убеждена, что это какая‑нибудь горничная с сообщением, что пора вставать, если не желаю пропустить завтрак. Тем удивительнее было обнаружить на пороге высокого блондина в стильном, расшитом золотыми нитями камзоле и… с букетом алых роз в руке.

– Осберт? – шокированно выдохнула я.

Как ни странно, младший судья Верховного суда Империи удивился ничуть не меньше. Он глянул так, будто ожидал увидеть тут не меня, а кого‑то другого.

Правда, через секунду выяснилось, что причина его удивления в другом.

– Айрин? Ты… уже одета? Ну во‑от… А я так надеялся!

В голосе Осберта прозвучали наигранно‑печальные нотки, но я поняла не сразу. Зато когда сообразила, выдохнула:

– С ума сошел?

Блондин скорчил этакую невинно‑шаловливую рожицу, однако я шутку всё равно не оценила. Воскликнула возмущённо:

– Ты что себе позволяешь?!

Судья застыл.