Любимая адептка его величества. Книга 4

И отступать было уже некуда – пришлось выкручиваться, а потом наблюдать сердитый блеск в глазах Марго.

Невзирая на сердитость моей леди, и вызванную спонтанным «неудом» собственную досаду, внутри всё пело. Я и радовался, и ощущал себя болваном. В общем, не зря Тонс за меня волновался. Не зря предупреждал!

Я даже хотел объяснить Марго. Но не смог. Вместо этого вручил ей новое расписание и конверт от леди Лилианны.

Потом с Маргариты упал один из артефактов, и я очень удивился. Когда леди ушла, повертел браслет в пальцах и нахмурился сильнее.

Академию я покинул пешком. У ворот присоединился к группе воинов и переместился в столицу недружественного более Откейма.

После первых слушаний по делу Дитриха и после первых переговоров с правителями других королевств, я отменил осадное положение в собственной столице, и с телепортацией стало проще. А вот с Дитрихом…

Увы, но нельзя просто взять и казнить чужого короля.

Прямо сейчас на дворцовой площади Откейма происходило публичное оглашение ключевых моментов судебного процесса. Мы фактически объясняли подданным, что произошло и за что Дитрих приговорён.

Народа на площадь набилось столько, что не то что яблоку – даже вишне упасть некуда. Боевые отряды нескольких королевств, привлечённые для поддержания порядка на оглашении и казни, пребывали в напряжении.

Сложная обстановка. Сложное мероприятие.

Я телепортировался не на площадь, а во дворец, и взглянул на толпу в одно из окон. Мы рассматривали разные варианты реакции народа, в том числе и бунт, но пока всё шло хорошо.

Затем я добрался до ответственных офицеров. Убедился, что Дитрих, который ждал казни в одном из помещений, скован, а доступа к нему нет ни у кого, кроме наших.

Опять вернулся к окну и продолжил слушать.

Я рассчитывал, что оглашение займёт пару часов, но практика показала, что времени уйдёт больше.

Мне ждать было проще. Пока всё под моим контролем и у приговорённого нет шансов сбежать, можно разговаривать сколько захочется.

Я действительно был спокоен. Остальные правители тоже уже угомонились. Единственным, кто горел нестерпимой жаждой мести и даже расправы, был Лотар – его глаза метали молнии, а лицо напоминало ритуальную маску диких северных племён.