Сорванная помолвка

               Начало обеда я пропустила, так как занималась с фьординой Каррисо. Накрывала Лусия, мое присутствие не требовалось, но я все равно ощущала какое-то беспокойство. Нервно ерзала на стуле, не в силах сосредоточиться, и отвечала почему-то невпопад.

               — Не буду тебя больше мучить, Дульче, — внезапно вздохнула наставница. — Вижу, ты уже устала.

               Я смутилась, попыталась ее убедить, что не так уж и устала, но она лишь махнула рукой, рассмеялась и сказала, что время занятий давно уже вышло.

               Ноги словно сами понесли в буфетную. А беспокойство сразу пропало, лишь только я увидела Бруно, с аппетитом доедавшего биточки. Он улыбнулся, будто только меня и ждал, и мне вдруг показалось, что мои ноги не касаются земли, как после заклинания левитации, которое на мне показывал как-то Алонсо. 

      Стало так легко и радостно, что захотелось, чтобы всем было так же хорошо, как и мне сейчас.

      Я пристроилась на табуретке за стойкой в ожидании, когда нужно будет убирать. Взгляд то и дело возвращался к Бруно и всегда встречал ответный. Один раз он даже подмигнул. Больные потихоньку разбредались по палатам, и в буфетной почти никого не осталось.

               — Помочь? — спросил Бруно, подойдя совсем близко.

               — Ой, нет, — опомнилась я. — Лусия будет ругаться. Я лучше сама. Мне совсем не тяжело, правда.

               — Да мне тоже не тяжело. Просто тоска здесь смертная. Делать нечего.

               Он ощутимо расстроился. И тут я заметила, что верхняя пуговичка на его рубашке держится лишь на нескольких ниточках, почти оторвалась. А это непорядок. В нашей армии такого быть не должно.

               — У вас пуговица отрывается, — сказала я, протягивая руку. — Так и потерять недолго.

               Бруно озабоченно осмотрел форменную рубашку: 

      — В самом деле... И что теперь делать?

               Он выглядел по-настоящему озадаченным, и мне стало внезапно очень смешно.