Пролетая над орочьими степями

– Поесть что-нибудь дадут нещадно отэксплуатированному транспортному средству?

                – Вроде бы копченый окорок оставался, – засомневался Роберто, вспомнив, что уборщица в свободное от уборки время любила подзакусить тем, что попадется под руку. А попадались ей обычно хозяйские продукты, свои-то она благоразумно оставляла дома. – И сухари.

                Про сухари он сказал намного увереннее, они точно должны остаться: такие твердые, что их довольно долго приходилось размачивать в чае, прежде чем удавалось откусить хоть что-то.

                – Все? – разочарованно спросил Джанни. – Ну хоть что-то в рот положу, а то совсем не осталось сил. Любишь ты, брат, поесть. Вон какое пузо торчит.

                – Вообще-то, это филлар! – возмутился Роберто.

Он осторожно вытащил спящего зверька, старательно втягивая живот, на котором, честно говоря, все же отложилась многолетняя любовь к «пожевать чего-нибудь вкусненького с книжечкой».

– Что-то в нем не то, – неожиданно сказал Джанни.

– Что именно? – настороженно спросил Роберто и вытянул находку на руках подальше от себя.

– Не знаю, – ответил ему приятель. – Может, и ошибаюсь, я филларов мало видел. У них и так собственный магический фон сильный, а здесь к нему примешивается еще что-то.

– Может, ты только мальчиков видел, а это девочка? – предположил Роберто, придвигая филлара опять поближе к себе.

– С чего ты взял, что девочка? – удивился Джанни. – У них по ауре не разберешь, ее и не видно почти. Жениться тебе все-таки надо, вот что, если уж девочки везде мерещатся.

– Так не женщины же, – хохотнул Роберто. – Но мне кажется, это действительно самочка. У нее взгляд такой, характерно женский.

Он еще раз умиленно посмотрел на доверчиво сопящего в ладонях зверька и пошел его укладывать в собственной спальне. Ведь никаких корзиночек у него не было, на диване в гостиной явно задрыхнет новый знакомый – выглядел он столь вымотанным после длительного перелета, что отправлять его сейчас домой будет крайней жестокостью.