Капкан для истинной. Айдест - 2

Альв вытащил свою флейту. Пожалуй, это единственное, что он мог.

Надрывная скрипучая мелодия прервала битву.

– Ты что, решил отдохнуть? – ехидно бросил зверолюд-полузмей. А затем послал очередной фаербол.

Только огонь с тихим шипением врезался в барьер тьмы и погас.

– Ничего, ты не сможешь долго держать щит, темный! Нас много, а ты один. Победа у нас в кармане. Это лишь вопрос времени. А ты и эти людишки, – он кивнул в сторону, где бились разведчики, – сдохнете! Как твоя подружка, станете обедом для инфернальной мухоловки!

По спине Айдеста пробежал холодок.

Но именно по этим причинам ему необходимо играть. Играть беспощадно и жестоко, так, как никогда раньше.

Еще более заунывная, местами резкая, переворачивающая душу мелодия взвилась и грубо ударила, вместе с ней и тьма, будто послушная альву кошка.

Тело Шуромского зашевелилось, как и трупы погибших разведчиков. Они поднялись и застонали. Их глазницы засветились черно-зеленым потусторонним сиянием. Еще один резкий, надрывный вой флейты, и они бросились на врага, рыча и хрипя, будто дикие звери.

И чем дольше звучала музыка, тем больше мертвецов оживало. Пальцы альва ловко переступали, буквально порхали по флейте, выводя завораживающую и пленяющую музыку, а вместе с ней и замысловатые узоры заклинаний.

Конечно, Айдест не собирался поднимать весь лес, лишь часть. Мелкую живность он отправил искать семя инфернальной мухоловки. А сильным приказывал биться.

Отчасти ему это нравилось: не нужно было сдерживать силу. Просто выпустить наружу все то, что кипело в нем. И в то же самое время силы его были не бесконечны. Подпитка ассамель, поддержка щита и демонов. Насколько его хватит?! Он не знал, но рассчитывал сделать все что мог для спасения своей пары.

***

Софи на какое-то время потеряла сознание. А пришла в себя в брюхе мухоловки. Только если она рассчитывала оказаться в темном мешке, то выяснилось, что «желудок» мухоловки прозрачный как стекло.

Девушка все видела и слышала, но помочь никому не могла. Лишь наблюдать.

Софи сжала кинжал и от бессилия бросилась к стене, желая хоть поцарапать ее. Но едва она ударила, как ее темница сжалась, лишая заключенную подвижности.