Пёс бездны, назад!

Улыбнулся, взъерошил волосы.

– А если это так и есть? – с замиранием сердца спросила его я.

Как же мне надоело лгать! И как же мне надоело быть Алисой! Всё станет проще, если я смогу стать сама собой…

– Не Алиса? – уточнил Артём, улыбаясь.

– Да.

Он взял мою правую руку и, прямо глядя в глаза, сказал:

– Ты в джемпере. Всё это время я не видел твоих рук, так? То есть, кожи выше запястий. Так вот, положим, у двойняшек даже родинки совпадают. Но не шрамы, верно? На сгибе правого локтя у тебя шрам от ожога. Ты жарила картошку во фритюре, отвлеклась и сильно обожглась.

Шрамик примерно сантиметра полтора, чуть закруглён. Так вот, если ты – не Алиса, то у тебя его быть не может, верно? А если я, предположим, тебе лгу, то я не мог бы узнать о нём никаким образом.

Я быстро задрала рукав и уставилась на белый скромный серпик. Сглотнула.

Не может быть!

Нет. Этого же не может быть!

А хуже всего, я не помню, совсем, откуда он там взялся.

Артём тихо рассмеялся, притянул меня к себе, чмокнул в макушку. Шумно вдохнул запах волос.

– Не-Алиса… Сильно ж тебя, должно быть, шарахнуло. И, главное, так долго длится. Не хочешь сходить к психиатру? В частную клинику, конечно. Никакой истории болезни не будет, обещаю. Я оплачу. Просто волнуюсь за тебя.

– Мы и так тебе слишком должны, – пробормотала я мрачно.

– Пустяки, – отмахнулся Артём. – Для любимой девочки мне ничего не жалко.

И тут у него зазвонил телефон.

***

Вера не спала ночь. Сидела на кухне, курила безостановочно, хотя никотиновая зависимость не была ей свойственна, пила крепкий кофе, то переписывалась с адвокатом, то терзала расспросами Виталика, то просто смотрела в стену невидяще-ненавидящим взглядом.

Где-то ближе к трём ночи Герман предложил выпить успокоительное, и Вера взорвалась истерикой.

– Тебе всё равно! – кричала она. – Ненавижу! Ты понимаешь, что эта дрянь может Витьке всю жизнь переломать? Тебе, как всегда, на всех…

И принялась громить его кухню. Герман схватил девушку в крепкие объятья, и она забилась, а потом укусила его за щёку, расцарапала лицо и ударила в пах.

И, когда мужчина, скрючившись, рухнул на пол, всхлипнув, села рядом, провела по его волосам дрожащей рукой.

– Прости, – всхлип. – Я не могу… Мне так плохо!

– Я понял, – прошипел он, испытывая нестерпимое желание ударить в ответ.

Поднялся.

– Пройдусь, – прохрипел, борясь с эмоциями.

– Купи чего-нибудь выпить, – крикнула Вера, но мужчина уже оставил квартиру.

За руль садиться не стал. Добрёл до скамейки в сквере, рухнул.