Пёс бездны, назад!

– Притом, что удивлялка у меня давно отшиблена.

– Что? – буркнула Осень, уже начиная раскаиваться в возвращении зеркального «ангела» из небытия.

– Ваша склонность влюбляться в сволочей. И бескорыстная вера в то, что однажды сволочь перевоспитается. Это забавно.

– Забавно?!

– А разве нет? Сволочь козлит с влюблённой идиоткой. Она идёт, ревёт. Потом он вдруг спохватывается и типа: «извини, вот тебе сто роз». Или сто одна. И дурочка всерьёз верит: о, он раскаялся! Он теперь нитакой. И так тысячу и один раз, без изменений.

– Это ты называешь забавным? То есть, тебе от такого смешно?

– Ещё как.

Осень остановилась, насупилась. Сузила глаза:

– Ну и зачем ты мне это говоришь? Ты же вроде хочешь, чтобы я тебя вытащила из зеркала? Тогда зачем пытаешься убедить меня, что ты – монстр?

– Хочу, чтобы ты верила лишь одной сволочи в своей жизни, – заржал Эй. – Мне. Не люблю, знаешь ли, конкуренции.

– Это, типа, ты честный?

– Ты удивишься, насколько с людьми можно быть откровенным. Чем больше вам говоришь правды, тем сильнее вы верите, что это ложь.

– Я напрасно вытащила тебя из реки, – прошипела Осень.

Эй ухмыльнулся, глаза его стали узкими и почти совсем чёрными.

– Обожаю заставлять девушек жалеть о сделанном.

– Фу. Звучит мерзко. Почему ты хочешь, чтобы я так плохо о тебе думала?

Парень лёг во внезапно появившийся гамак, закинул руки за голову и принялся качаться.

– Жил-был людоед, – невозмутимо начал Эй. – Он обитал в страшном-престрашном замке посреди мёртвого леса на высокой-превысокой горе.

И был вечно голоден, потому что ни один нормальный человек не попрётся на высокую-превысокую гору в мёртвый лес. Тогда людоед повесил на дороге, ведущей в его логово, табличку: «В замке людоеда нет. Чесна». Но никто всё равно не шёл. И людоед сидел и плакал. И тут к нему пришёл добрый волшебник…

– Ты, что ли?

– Вроде того. Добрый волшебник пожалел несчастного людоеда, взмахнул волшебной палочкой, и надпись на табличке изменилась. Теперь там было написано: «Запрещается идти по дороге! Запрещается проникать в мёртвый лес.

Осторожно: в замке живёт людоед».

– И?

– Всё. С той поры людоед не голодал.

Он замолчал. Осень вздохнула. Мимо ехали машины, бежали люди. Дождило.

– И зачем ты мне рассказал эту дебильную сказку о людоеде?

– О добром волшебнике, вапчет. Ладно, вернёмся к нашим козлам. Итак, парнокопытному шестнадцать. А тебе ещё нет. И то, что уже разрешено рогатому, ты купить не сможешь…

– Перестань, – поморщилась Осень. – Не называй его так.