Пёс бездны, назад!

– прошипел он и, видимо, хотел вставить что-то угрожающее, но я не дала.

Поднялась, тряхнула головой:

– Я не девочка. Извольте обращаться ко мне на «вы» без вашего мерзкого амикошонства. Я сама решу, что и как мне делать с Артёмом. Без вашего…

Он вдруг схватил меня за плечи.

– Ты меня не поняла…

– Вы. Вы не поняли. Я не разрешала вам называть меня на «ты».

Мы уставились в глаза друг друга. А потом Герман всё же смог взять себя в руки.

– Назовите цену, – вдруг любезно предложил он. – Сколько вам нужно, чтобы вы отстали от моего брата?

Что?! То есть он решил, что… Вот же тролль зелёный!

– Видите вон то здание? – я кивнула на серую пятиэтажку позади, рядом с моим домом.

– Ну. Дом Кустодиева. И?

– Мне нужно, чтобы вы взобрались на крышу и прыгнули вниз головой.

Он несколько секунд непонимающе смотрел на меня. Да что ж они все тупые-то такие? А затем его губы снова конвульсивно дёрнулись. Я не отводила взгляд, чувствуя, как меня всё сильнее охватывает дрожь бешенства.

– Откуда вы узнали? – вдруг спросил Герман почти дружелюбно.

– О чём?

– Что я поеду по Выборгскому шоссе в этот час? Вы же нарочно бросились под мой автомобиль, верно?

Авто… что?

– Вы хотели восстановить отношения с моим братом. И знали, что он непременно примчится...

– Если бы я хотела их восстановить, я бы просто позвонила ему. Вам не кажется, что это было бы проще?

– Нет. Вам нужно было, чтобы Артём, словно щенок сам побежал за вами. Снова спасал вас, вытаскивая из передряг.

Я скрестила руки на груди и смерила его взглядом.

– То есть вы, Герман, ничего обо мне не зная, увидев в первый раз в жизни, сразу решили, что я… м-м… согласна стать протеже вашего брата? Вы не знаете ни моих желаний, ни моих целей в жизни, но сразу вообразили, что фаворитизм – предел моих мечтаний?

– А зачем иначе вы пошли в элитную школу? И ведь не в Аничков лицей, где учатся умные, а сюда, в гимназию для богатых.

– Дайте подумать… Может потому, что мне нравится учить? Хотя нет, это было бы слишком просто для меня. Очевидно же, чтобы соблазнять папочек моих учениц?

– Положим, оценил, – хмыкнул он и сунул руки в карманы. – И я бы даже поверил, что вами двигали самые благородные и возвышенные чувства, вот только… Согласитесь, в это как-то сложно верить после того, как вы изменили Артёму с мажорчиком на майбахе.