Пёс бездны, назад!

И вот сейчас девочка как-то остро ощущала, что платье для Тайланда совсем не подходит петербургской осени, да и вообще – чужое, неловкое, словно ворованное…

– Привет!

От стены отделилась высокая фигура в красной клетчатой рубахе поверх белой футболки и шагнула к девочке. Сердце подпрыгнуло, дыхание спёрло, и Осень не смогла произнести ответного «привет». Но одноклассник, кажется и не ждал. Окинул её взглядом, прищурился.

– Чёрт… Я не подумал зонт взять. На улице дождь. Платье испортишь.

– Я взяла, – заторопилась девочка и зашуршала пакетом.

Виталий поднял чёрную бровь, снова оглядел платье, ридикюль и полиэтиленовый пакет (для книжки и зонтика) и выразительно хмыкнул. Осень покраснела. Она вдруг осознала, что к дамской сумочке и туфелькам на каблучках полиэтиленовых пакетов не полагается.

– А ты не на машине? – спросила жалобно.

– А должен?

– Нет, конечно.

Осень расстроилась. Всё шло совсем не так, как она себе представляла. Парень, видимо, неправильно истолковал её опущенный взгляд.

– Да не дуйся ты! Если ты зонт взяла, то в чём вопрос? Идём?

Они повернули по Малой Морской к Исаакию, и Виталий неожиданно взял девушку за руку. Сердце снова отчаянно заколотилось. Парень молчал, и Осении подумалось, что ему, наверное, тоже неловко. Может, Камила права, и Витэль созрел до признания? И, возможно, тоже сейчас стесняется? Обычно топовый красавчик школы и всеобщий краш за словом в карман не лез.

Она покосилась на него.

– А знаешь, что вот тот дом, в зеленой сетке, это дом Пиковой дамы? – спросила неожиданно.

– Кого?

– Ну той, про которую Пушкин писал. «Три карты, три карты», где злодей Герман и бедная Лиза?

– А.

Витэль мазнул взглядом по жёлтому строению, но ничего уточнять не стал, хотя Осень надеялась, что он спросит, и будет повод рассказать, и завяжется беседа, и… но всё получилось не так, как девочка надеялась.

– Ты в курсе, что на Гороховой есть ротонда? – парень резко остановился и, улыбаясь, посмотрел на спутницу.

Вокруг них мельтешили, толклись прохожие, в основном туристы. С Невского повернула и, чуть покачиваясь, двинулась к остановке бирюзовый автобус двойка.

– Это та, где желание дьяволу загадывают?

– Не сомневался, что знаешь, – криво усмехнулся Виталий, вдруг взъерошил её лёгкие волосы и добавил: – Ботаничка.

Осения почувствовала, что её губы задрожали, запрыгали от обиды. Резко отвернулась.