Пёс бездны, назад!

– Пёс, умоляю, оставь мне моё дитя!

«О ком это она?» – стуча зубами думала Камилла. Мысли путались, мешались в голове. Она снова попятилась, и волк вдруг опрокинул её на землю, поставил лапу на живот, прижимая.

– Дитя? Это – тоже твой ребёнок? Не слишком ли их у тебя много для феи?

– Это – моё единственное дитя. Прошу тебя… Я дам кое-что взамен.

– И что же? Здесь, лишённая магии, красоты и вечности, что ты мне можешь предложить?

– Тайну. Оставь моей девочке жизнь, и я расскажу тебе то, что ты не знаешь.

Тайны дорого стоят.

Кто-то с незнакомым старческим голосом подошёл совсем близко. Вклинился между Камиллой и волком, отодвигая волка. Обнял, помогая подняться. Но девочка не решалась открыть глаз.

– Смотря какие, – разумно заметил хищник.

– Любые тайны Румпеля стоят дороже золота. Разве не так?

– Возможно. И что за тайну ты хочешь мне предложить, милая?

– Тайну осени.

«Я брежу, – твердила Камилла сама себе, сотрясаясь от ужаса. – Это всё мне снится! Это нереально. Этого не может быть».

Волк колебался. Девочке казалось, что она сейчас рухнет замертво, прямо здесь, на задворках, у самой решётки, в двадцати метрах об безлюдной дороги. Но почему-то ноги всё ещё держали добычу.

– Хорошо, – наконец согласился монстр. – Жизнь в обмен на тайну. Камилла, душа моя, запомни: если ты завтра не пойдёшь в полицию, не напишешь там всё, как было на самом деле в грязном деле с изнасилованием твоей одноклассницы, я всё же тебя съем. И жевать буду медленно и сладко, начиная с пальчиков.

Ни одна охрана не сможет мне помешать, поверь. Единственное спасение для тебя – колония несовершеннолетних. Там я тебя не трону. А сейчас иди домой, зайчонок. И не оглядывайся.

И Камилла, спотыкаясь, не открывая глаз, развернулась и побрела обратно. А затем побежала.

Ворвалась домой, сбросила кроссовки, шмыгнула в свою комнату, запрела дверь, закрыла окно. Села на постель и уставилась в зеркало. В нём сидела темноволосая девочка с круглыми широко распахнутыми от ужаса глазами.

Бледная-бледная. С пляшущими губами.

– Это был кошмар, – пролепетала Камилла. – Я заснула, и мне всё приснилось…

Её отражение спрыгнуло с кровати, подошло к зеркальной поверхности, ухмыльнулось, сверкнув крупными острыми зубами.

– Не думаю, мон ами, – шепнуло, подмигнув.

***

Германа не арестовали. Нас подробно допросили о произошедшем и отпустили. На обратном пути Герман созвонился с отцом. Мне было странно слышать насколько чужим стал голос мужчины.