Пёс бездны, назад!

Своего парня? То есть, Герман и Вера – пара?

– Ну, малыш, ты как? Готов?

И меня вдруг затопила волна благодарности и теплоты. Я потёрлась затылком о его щёку и смутилась от этого странного движения. Разжала его руки и прошла вперёд. Вера мрачно посмотрела на меня:

– Алиса…

– … Романовна, – подсказал Герман.

Его женщина сидела в кресле напротив двери, скрестив руки на груди, и смотрела на меня взглядом судьи. Её мужчина занял место за столом, облокотившись, и его лицо скрывала ладонь. Но я видела, что губы Германа подрагивают.

– Алиса Романовна, я надеюсь, вы достаточно адекватны, чтобы понимать: всё то, что наплела ваша сестра, это низкопробная ложь и фантазия плохо воспитанной девочки?

Глава 16. В подвале

Я застыла.

– Вера, – процедил Герман, словно предупреждал свою женщину о чём-то.

– Господи! Ну что «Вера»? Мы тут все – люди взрослые. Прекрасно понимаем, что девочку из бедной семьи обидели, публично унизили. Естественно, она захотела отомстить. А мозгов у дурочки недостаточно, чтобы оценить последствия своих поступков.

– Артём, – я обернулась к парню, – извини, но нам тут не о чем разговаривать.

– Виталий не делал этого! – резко выкрикнула Вера.

– Это твоя квартира, и я не стану выгонять твоих гостей, но уйду сама.

Но Артём обхватил меня руками:

– Подожди, Лиса.

– Чего ждать? Тут уже всё понятно.

– Алиса Романовна, – внезапно вмешался Герман, – подождите. Давайте разберёмся во всём, как взрослые люди, а не как… подростки.

– Вот именно…

– Вера, помолчи, пожалуйста.

Я хмуро посмотрела в лицо Вериному мужчине:

– Герман Павлович, я не понимаю смысла и цели этого разговора. И я не намерена терпеть оскорбления в адрес моей сестры.

– То есть, ей публично клеветать на моего брата можно?

– Вера, – прорычал Герман. – Или говорю я, или мы уходим.

– Но…

– Вера.

Он сказал это очень спокойно, не повышая голоса, но прозвучало ещё страшнее, чем недавний рык. Вера закусила красивую губу, обхватила руками колено одной ножки, заброшенной на другую, нахмурила идеальные брови и всем видом выразила несогласное повиновение силе.

– Герман Павлович, – я не посчитала нужным принять капитуляцию врага, – я действительно не вижу смысла и цели нашей беседы.

– Алиса Романовна, и всё же я прошу вас выслушать нас и ответить на наши вопросы, насколько, конечно, это будет возможно.

– Хорошо, – уступила я, сдаваясь перед его рассудительной вежливостью.

– Благодарю вас.