Пёс бездны, назад!

Может быть, единственный раз, когда мне было не плевать, было в тот вечер, когда Дрэз едва не прыгнула в пропасть. Я впервые подумала не о себе и своих интересах, а о другом человеке. И закончилось это тем, что меня забросило в Первомир.

И вот сейчас рядом сидел Артём и смотрел на меня снизу-верх, а я не понимала, что с этим делать. Вроде и говорила всё разумно и… Но отчего-то эффект был совершенно не тот.

– Артём…

– Тёма.

– Тёма, я… я не понимаю ничего, – призналась я. – Я не знаю, что мне делать. Всегда считала себя хозяйкой своей жизни и здравомыслящим человеком.

– Доверься мне. Всё можно решить, если разговаривать.

Вот как-то так и получилось, что я всё же согласилась на встречу с сестрой мерзавца.

Осень гуляла с Яшей часов до одиннадцати вечера и вернулась взбудораженной. Всё это мне не нравилось просто ужасно, но когда я попыталась поговорить на эту тему, сестра просто засунула в уши наушники.

– Я в душ, – заявила она и потом ещё полчаса не вылезала из ванной комнаты.

Может, это и хорошо, что хоть кто-то отвлекает её от мыслей о случившемся? Вот только, не будет ли это ещё более худшим? И я решилась позвонить самому парню.

– Здравствуйте, Яша, – начала и вдруг смутилась.

– Здравствуйте, Алиса Романовна, – отозвался низкий мужской голос.

И что не ему сказать? «Ваше поведение бросает тень на репутацию моей сестры»? «Будьте любезны уточнить свои намерения относительно Осении»? Я совершенно потерялась. Всё так, всё именно так и нужно было бы сказать… четыреста лет назад.

– Яша... я насчёт Осени. Понимаете, вы спасли её и… и сейчас ваша дружба… В ней нет ничего предосудительного, но поймите… Ей всего пятнадцать. Она может неправильно понять вас и… и она к вам очень привязывается. Если у вас нет каких-то серьёзных намерений, то…

Мне стало мерзко от себя самой. Почему я заикаюсь и мямлю, прикрыв трубку, совсем не похожую на трубку, рукой? Как будто я – это уже не я, как будто при пересечении зеркальной границы я перестала быть собой.

– Понял, – неожиданно отозвался парень.

Что понял? Что вообще можно было понять из моего блеяния?

– Не обижайтесь, – заторопилась я, – но я очень переживаю, что Осень, не залечив одну душевную рану, получит новую и… и это было бы ужасно!

– Алиса Романовна, я вас понял. Не волнуйтесь. Я не причиню зла вашей сестре. Пока.

Я замерла, слушая гудки. «Пока» это в смысле «до свидания», «прощайте»? Как-то двусмысленно. Перезвонить? Нет уж.