Пёс бездны, назад!

Документики, гражданин.

Мужчина вынул что-то бумажное всё из той же сумочки. Полицейский раскрыл маленькую тонкую книжечку. Хмыкнул:

– Герман Павлович? Ну что ж, следуйте в наш автомобиль, Герман Павлович. А ваши документики, гражданочка?

Документы? Я покосилась на книжечку, которую стражник Первомира всё ещё держал в руках. Никакого шнурка с королевской печатью. И это они называют документом? Впрочем, у меня даже такого не имеется.

– А у меня нет. А где их можно взять?

– Тогда поехали, гражданка, с нами. До выяснения личности.

Внутри машины оказалось очень странно. Там был диван… Наверное. Не знаю, как точно называется эта мебель без ручек. Вместо стенки – решётка, которая отделяла полицейских от нас с… Германом Петровичем.

– Наручники нужны? – весело обернулся к нам один из стражников Первомира, белобрысый и круглолицый, тот, который представился лейтенантом. – Или обещаете себя хорошо вести?

Я покосилась на соседа.

– За себя я ручаюсь, – бросил тот.

Огонёк на потолке потух, и машина помчала вперёд с такой скоростью, что я невольно зажмурилась.

– Тём, здорово, – раздался слева от меня голос врага, – забери мою тачку с Выборгского шоссе. У форсажа на хошимина. Перезвони потом. Всё потом. Будь.

– И пусть поспешит, – так же радостно прокомментировал его странные слова белобрысый. – Эвакуатор уже в пути.

– Куда вы меня везёте, лейтенант? В какой отдел? – угрюмо поинтересовался враг.

Я наконец решилась и открыла глаза.

За окном явно темнела ночь, но яркий свет фонарей почти совершенно разгонял мрак.

– Да. Нет. Начинайте без меня. Нет, меня не надо ждать. Я разберусь, – выдохнул с раздражением. – Я не могу сейчас разговаривать. Перезвоню.

– Жена? – понимающе уточнил словоохотливый белобрысый.

– Партнёр, – процедил Герман. – Послушайте, это всё недоразумение. Давайте решим, что я всё осознал, раскаялся и… и закончим на этом.

– Осознал – это хорошо. Протокольчик подпишите и сразу отпустим.

– Какой ещё протокол?

– Как гражданочку на своём ведровере сбивал.

– Медицинская экспертиза имеется? – зло поинтересовался Герман. – Синяки, ссадины, ушибы?

– Будет, – хохотнул белобрысый.

Я услышала отчётливый скрип зубов. Внезапно машина затормозила. В каком смысле – будет?

– На выход, – прогундел второй полицейский, молчаливый.