Тайная жена

Быстро отряхнув платье, про себя отметила, что вот бы принцессу поразила истинная причина выбора серо-голубых нарядов. На такой ткани меньше всего было видно, когда фрейлина, с которой нельзя спускать глаз, бродит не самыми обычными коридорами. Напоследок отряхнув косу и макушку, начала приближаться к залитой светом галерее, продолжая ловить чужие эмоции. И тут всю мою концентрацию просто смело.

Ноги вросли в пол, а в мыслях застучало «Надо скрыться, пока он меня не увидел». Однако было поздно. Прежде чем восприятие растворилось, я успела понять – меня заметили.

Короткий выдох и продолжаю идти вперёд как ни в чём не бывало. Нельзя показать этому… человеку, если его так можно назвать, что оказалась я здесь не по поручению.

Вот же угораздило столкнуться с тем, кого хотела видеть меньше всего. Тот же Астион был куда предпочтительнее.

Наши пути пересеклись, как раз в месте, где коридор примыкал к галерее.

– Солнце империи, – произнесла я, едва на меня упала большая тень. Присев ниже обычно, склонила голову и попыталась не слишком очевидно желать скорейшего завершения встречи.

Тот, чьё слово нарушило договор предков. Тот, чей приказ заставил Тарг пылать, остановился напротив меня и, немного подумав, сказал:

– Оставь нас, – бросил он кому-то у себя за спиной, и я услышала удаляющиеся шаги.

Мы с императором Мэйвера остаёмся одни. Моя голова так же опущена, а я, скорее напоминая статую, в каменных недрах которой всё больше разливается огонь. Правитель моей темницы приближается ко мне, после чего его сухие пальцы болезненно смыкаются на моём подбородке.

И опять я сравниваю его с поразительно похожим на него сыном. Когда подобное делал Астион больно никогда не было.

Вздёрнув мое лицо вверх, император Альвин колко смотрит на меня. Я бы рада ответить ему тем же, но слишком рискованно. Поэтому мой взгляд наполнен если не благоговения, то толики почтения. Что не мешает мне лучше рассмотреть императора. Когда-то этот мужчина был красив и не так безжалостен, но сейчас годы взяли своё.

Нет больше золота в волосах, нет больше тепла в его душе – только безжизненная пустошь, которую он пытается выдавать за равнину. Жаль, что его дракон погиб. С такой душонкой отец Ашера уже давно поддался бы зову драконов, тем самым лишая нас необходимости плести за его слегка ссутуленной спиной интриги.

А ещё глядя в глаза императора, я беззвучно смеюсь – людей здесь пугает серый цвет, а алые как кровь глаза называют благословением. Вот же чудаки.