Я ни о чем не жалею!

Я моргнула от удивления. Было в ее взоре что-то еще, чего я никогда раньше не замечала, когда она глядела на мужчин. Я была поражена, мне не хотелось верить, но в ее глазах было сияние, безошибочно выдававшее влюбленную женщину.

- Зачем ты так, Норман? – с робкой улыбкой спросила мама гостя.

Они знакомы? Я медленно оглянулась, мужчина снисходительно улыбался, с любопытством разглядывая меня. Он проигнорировал ее вопрос и, глядя мне в глаза, прорычал:

- Ты пойдешь со мной!

Интересно, чего он добивался? Может, ему казалось, что я недостаточно напугана, и он решил окончательно шокировать меня своим рыком.

Я встала, закрыв собой мать, и, не удержавшись от усмешки, спросила:

- Да неужели? А ты ничего не перепутал?

- Нет! Не перепутал! И твоя мать может подтвердить это! – самоуверенно заявил он.

Я оглянулась, мама виновато посмотрела на меня, потом попыталась увидеть мужчину, выглядывая из-за моей спины, мне даже пришлось отойти в сторону, чтобы они могли лицезреть друг друга. С удивлением заметила, как мать буквально поедала его своими горящими влюбленными глазами и светилась, словно на нее нежданно обрушилось счастье. Видимо, от избытка переполнявших ее чувств, в глазах появились слезы, когда она снова посмотрела на меня.

- Это твой отец, доченька! – с придыханием сообщила мама дрожащим голосом, желая, судя по всему, осчастливить меня.

Но как-то не зашла мне эта новость! Без особого интереса я снова взглянула на гостя, тот взирал на меня с горделивой усмешкой. Он прекрасно видел восхищенные взгляды матери, но принимал их, как должное. Сильных или каких-то необыкновенных эмоций с его стороны ни к ней, ни к себе я не заметила.

Стоп! Норман?!! Так вот кому я обязана своим странным имечком! А я все гадала в детстве, как маме в голову пришло назвать меня Нормой? Значит, я вот этому грубияну должна быть благодарна за то, что в детстве меня обзывали квотой и тарифой (от слова «тариф», кто не понял). Я поморщилась от не слишком приятных воспоминаний.