Магическая доставка "Ветерок"

Или ты обиженный ими в детстве из-за потерянного подарка тип, желающий отомстить всем за того плюшевого мишку. А еще ты можешь…

— Все-все, я понял, что у тебя богатая фантазия, — прервал поток моих рассуждений напарник. — И ты видишь меня в самых разных ролях.

— О! Я только начала! Но вообще это странно. Все это.

И хорошо, что я сняла браслет. Если минуту назад рука казалась лишенной привычного украшения, то теперь я, напротив, побоялась бы его надевать.

— Надеюсь, у нас будет шанс обо всем узнать, — оптимистично заявил Эдриан.

— Ага, и выжить при этом, — мрачно добавила я, спуская напарника с небес на землю.

— Если вдруг заметишь опасность — сразу говори мне и улетай, — серьезно попросил Эдриан.

Я ограничилась кивком, понимая, что поступлю с точностью до наоборот.

У меня может быть много недостатков, да не может быть, а точно, чего уж там мелочиться. Но своих, действительно своих, я не бросаю и не подвожу.

Вершины северных гор показались ближе к вечеру, такие огромные и обманчиво-близкие.

Мы летели не меньше двух часов, прежде чем добрались до небольшого горного селения, где должен был остановиться на ночь Кальген.

Я так редко бывала на севере, что его отличия остро бросались в глаза. Минимум деревьев, а те, что растут, отчаянно цепляясь корнями за скалы, невысокие и кряжистые, способные противостоять лютым ветрам и вьюгам. И постройки все каменные, основательные, с небольшими окнами, кое-где закрытыми ставнями, и со множеством труб.

Постоялый двор здесь оказался всего один, не пришлось обходить несколько заведений.

Зайдя внутрь, я почувствовала, что начинаю оттаивать. Ледяной ветер за считанные минуты вытащил из нас все тепло. И это притом, что у меня устойчивый к такой погоде комбинезон. Эдриану в его рубашке и куртке вообще пришлось несладко.

— Зд-расьте, — с трудом проговорила я, обращаясь к крупному мужчине за стойкой (зуб на зуб не попадал). — Можно чего-нибудь горячего? Глинтвейн у вас варят?

Меня смерили насмешливым взглядом, суть которого была мне прекрасно известна — никакого алкоголя не видать как своих ушей.

— Арда, налей девчонке горячего молока с медом! — крикнул хозяин протиравшей столы немолодой женщине в светлом переднике.

— А мне глинтвейн можно? — подходя ко мне, попросил напарник.

— Тебе можно, — хмыкнул мужчина. — И глинтвейн, — добавил вдогонку к предыдущему заказу.

— А еще поесть, — попросила я, хлопая голодными глазами.

— И это можно, — кивнул мужчина.