Истинная по расчету

– Зачем их вообще тогда создавать? – фыркнул лис и поднял облачко пыли.

– Чтобы использовать в случае необходимости, — комментировала я.

– И какая это будет необходимость?

– Найдется…

Договорить я уже не смогла, неожиданно запястье левой руки пронзило болью, словно коснулось раскаленного железа. Папка с бумагами разлетелась по полу веером. Боль все усиливалась, и я не заметила, как уже жалась в углу, зажимая больную руку между коленями и грудью. Еще мгновение и боли как не бывало.

– Это то, о чем я думаю? – рядом возник лисенок.

– Похоже, – слабо ответила я. Не нужно было быть гением, чтобы не понимать, что черная вязь на запястье – метка истинной демона.

– Значит кровь у тебя забрали в библиотеке не из соображений джентльменства, – расхаживал он по рассыпанным бумажкам и качал мордой. – Этот твой куратор-боевик кричит на каждом углу о доверии к нему, но каждый раз его действия отталкивают. Что с ним?

Как же я была согласна с фамильяром. Бывший куратор требует доверия, но из двух сторон займет ту, на которой более близкий, а не более беззащитный.

– Он остается сейчас верным только своему другу, мы ведь просто студенты для него, — грустно отозвалась я.

– И ты готова стать его истинной? – повернулся ко мне мордочкой Ксаф.

– Что? – не сразу поняла, о чем толкует Ксаф.

– Тебя специально посадили сюда, думаю, скоро они заглянут к тебе с вопросом «Как отработка?», – рассуждал фамильяр, и я уже уловила к чему он ведет. – Готова стать истинной? После всех его слов?

Если бы мне сказали о таком в январе я бы с радостью согласилась, тогда я видела другого демона, сейчас, видя его отношение – да ни за что.

– Я боюсь его до чертиков и ненавижу до черноты в глазах, — уверенно заявила Ксафу.

– Тогда побежали в комнату, пока не поздно, — потянул меня за юбку к выходу.

Спохватившись, я устремилась из аудитории и из коридора, и вовремя, потому как почти завернув за угол, с другой стороны послышались шаги.

Мчалась по коридорам, словно убегала от грыгха, наталкиваясь на других студентов и сбивая их с ног.

И не слышала, как в комнату ломилась Лина, затем магистр Стоулиш, потом и бывший куратор. Этого я не слышала. А ночью снова снились мамины руки. Они гладили меня по волосам и успокаивали, приговаривая «все будет хорошо, я рядом с тобой и никуда не уйду». Было так тепло и уютно. От Ксафа исходила теплота, но иного рода.