Пляска в степи

До деревянной бадьи ее донесли, и рабыни срезали с нее грязные лохмотья, которые когда-то назывались одеждой. А потом Иштар погрузилась в теплую воду, и сознание ее покинуло.

Она не чувствовала, когда рабыни мыли и терли ее грязное тело, смывая недели, что она провела в заточении. Они омыли ее багровые, вспухшие запястья, вычесали колтуны из некогда роскошных волос, натерли кожу мыльным корнем и благовониями, чтобы вытравить прочь затхлый запах деревянного столба и истрепанной шкуры.

Наказание Багатур-тархана истощило ее тело, и от Иштар остались лишь острые кости, обтянутые кожей.

На спине двумя крыльями выпирали лопатки; о согнутые колени можно было порезаться, равно как и о заостренные, исхудавшие скулы. От нее прежней остались лишь глаза. Темные, по-прежнему живые. Но некогда пылавший в них огонь потух, превратившись в грязный пепел.

Когда Иштар очнулась, рабыни помогли ей вылезти из остывшей воды. Ее закутали в мягкий, нежный шелк и дали напиться разбавленного кумыса. Он показался ей вкуснейшим лакомством на свете, после недель, проведенных на сухих лепешках да воде.

На ее запястья нанесли целебную мазь и наложили повязку. Иштар усадили на мягкие подушки и роскошную шкуру, набросили на плечи меховую накидку, и рабыни принялись вплетать ленты в ее косы.

Спустя время к ней вновь зашел Багатур-тархан — служанки как раз закончили с прической. Повинуясь его резкому жесту, рабыни и солдаты спешно покинули шатер, и отец с дочерью остались наедине. Вскинув подбородок, Иштар выдержала его долгий, пристальный взгляд.

Ей нечего стыдиться, и больше она не будет опускать перед отцом голову.

— Ты жива лишь потому, что, но неведомой мне причине, приглянулась тархану русов, — выплюнул Багатур-тархан с отвращением.

Иштар растянула тонкие губы в лживой улыбке. Как будто она когда-либо думала, что отец любит ее как свою дочь.

— Он скоро доберется до лагеря, — Багатур-тархан поморщился, не скрывая досаду.

Выходит, Саркел нагрянет нежданно-негаданно?

— Поэтому я велел привести тебя в порядок.

Но не смей обольщаться, неблагодарная дрянь. Если бы не он, ты бы сидела в этом шатре на привязи вечность.

Иштар упрямо хранила молчание. Есть лишь один вопрос, который она хочет задать отцу. И он прекрасно знает, что она хочет. Именно потому она ничего не спросит. Нельзя показывать слабость и страх перед хищником, он чует их. И всегда бьет туда, где больнее всего.

Что с Барсбеком?

Пока Багатур-тархан говорил, в сердце Иштар постепенно зарождалась робкая надежда.