Пляска в степи

Колокольчики в волосах V

Иштар пошевелила затекшими руками и попыталась сжать ладони в кулаки. Пальцы ее не слушались. В нежные запястья впивались жесткие веревки, из-за которых на коже расцветали толстые, багровые рубцы. Она повела лопатками, чувствуя спиной грубую поверхность деревянного столба, к которому была привязана. Она заерзала на свалявшейся, изрядно потрепанной шкуре, служившей ей нехитрой подстилкой. Иштар давно потеряла счет времени и не знала, сколько прошло недель с того дня, когда посланная отцом погоня ее настигла.

Ее поймали и привезли к Багатур-тархану, но Иштар даже не могла сказать, куда именно — в столицу каганата, в полевой лагерь? Люди отца надели ей на голову мешок, и во время скачки она, перекинутая через круп лошади, болталась словно тюк и не понимала, куда ее везут. С мешком же на голове ее втащили в этот шатер, привязали за руки к столбу и только потом открыли ей, наконец, глаза.

За все прошедшее время с отцом Иштар встретилась лишь однажды. В самый первый день, как ее оставили в одиночестве в этом шатре, Багатур-тархан пришел к ней.

Выглядел он хуже, чем она запомнила, и это грело ее черную, неблагодарную душу. Может, и впрямь в столице назревало восстание? Под кафтаном отца она разглядела плотную повязку, и на левом виске у него виднелась свежая рана.

Багатур-тархан брезгливо пнул Иштар в бедро сапогом и долго смотрел в глаза своей бесстыжей дочери, пытаясь в них что-то разглядеть. Он ушел, так ничего ей не сказав, и Иштар прикусила язык, чтобы ничего у него не спросить.

Она лучше многих знала, как Багатур-тархан умеет мучить пленников. Наперед знала все его шаги и действия. Он любил держать людей в неведении, томить их в мучительном ожидании, пока они не ломались. Пока не заговаривали с ним первыми, пока не начинали его умолять.

О нет, такого удовольствия она отцу не доставит, это Иштар решила твердо. Она лучше просидит, привязанная к столбу, пока не умрет, но не задаст ни единого вопроса! Понимание того, что своим непокорством она злит отца, давало ей куда больше сил, чем еда и вода.

Иштар облизывала сухие губы и улыбалась, когда представляла бешенство Багатур-тархана.

Бессловесные плененные рабыни приходили к ней дважды в день, и по их появлениям она отсчитывала начало нового дня. Они приносили ей утреннюю и вечерние трапезу и помогали справить нужду в отхожее ведро. Так Иштар понимала, что наступала ночь или начинался день.

В шатёр, пошитый из плотных, толстых шкур, свет снаружи почти не проникал.