Пляска в степи

Та подивилась, но спрашивать ничего не стала — не время. Медленно пошла вперед, скользя заинтересованным взглядом по богатому выбору. Чеслава же заприметила в самом конце ряда купца, что торговал мужскими украшениями. Лежали на холстине у его ног серебряные фибулы, чтобы скреплять на плече плащ, железные обереги с символами, что токмо мужи носят, да подвески и ожерелья из клыков и зубов диких зверей.

— Приглянулось что тебе? — окликнул купец Чеславу, когда та остановилась напротив него и принялась разглядывать товар.

Мужчина смотрел на нее против солнца с легким прищуром. Не раз и не два скользнул взглядом по мужицким портам да сапогам, нашарил воинский пояс с мечом, увидал тонкую, но девичью косицу.

Чеслава подавила усмешку. На нее постоянно глядели как на уродливую диковинку. Она давно свыклась.

— Скажи, почтенный, — единственным глазом она посмотрела на дородного, коренастого купца, — а есть ли у тебя вещица такая, торквесом зовется? Приглядела я его у одной знахарки, все никак позабыть не могу.

— Торквес? — мужчина пожевал губы, явно теряясь с ответом. — Отродясь мы их не возили.

— Отчего так?

— Не берут их, — купец развел руками и стал похож на кругленькую репку. — У вас свои умельцы есть, коли выковать потребно. А норманны торквесы передают от бабы к бабе внутри рода. На торг редко выставляют.

— Занятно, — похвалила Чеслава.

Она бы улыбнулась, да токмо улыбка делала ее еще страшнее.

— А что за знахарка-то? Нашто ей торквес? — полюбопытствовал вдруг купец.

— Да прибилась тут одна к городищу. Говорит, силушку он ей целительную дает.

Чеслава лгала и не узнавала сама себя. Откуда только взялись эти слова, что так ладно сплетались в выдуманную историю? Она не ведала.

— Брешет, мерзавка! — мужчина коротко рассмеялся, махнув рукой. — Как есть, брешет, да покарает ее хозяйка мертвых Хель! Давно мертв род, в котором бабы врачевали торквесом. Самозванка твоя знахарка!

С поклоном Чеслава отошла от купца и поймала встревоженный взгляд княгини.

— Что он сказал тебе? — требовательно спросила Звенислава, едва они поравнялись. — Ты как сметана бела!

— Толком ничего, — отозвалась та. — Говорит, что не осталось никого из рода, где женщины умели врачевать торквесом.

— Да неужто он все норманнские роды знает, — княгиня нахмурила светлые брови. Ее глаза цвета болотной зелени смотрели на Чеславу с недоверчивым прищуром. — Да и чему угодно можно научиться, коли захотеть. Мало ли откуда ей торквес достался.