Пляска в степи

— Благодарствую, — выдохнул он и облизал сухие губы, словно решался.

Он вновь задрал теплую рубаху и повернулся лицом к тусклому свету жировика, чтобы Чеславе было сподручнее с ним возиться. Она присела на корточки и принялась бережными, но уверенными движениями распарывать повязку узким, небольшим ножом, который всегда носила с собой в голенище сапога. Горазд только вздохнул, судорожно втянув носом воздух. Когда воительница подняла взгляд, то заметила легкий румянец у него на щеках.

Грубо зашитая, рана выглядела нездоровой.

Стежки неровной длины шли в раскос и кое-где стягивали кожу сильнее и грубее, чем нужно. Немудрено, что кровит. А коли заживет, то шрам на половину бока останется. Еще и уродливый.

— Ее перешивали, — Горазд понял и верно истолковал ее молчание. — Первый раз совсем криво зашили.

Он вновь вздохнул. Было с чего!

— Ну, третий раз уже негоже. Так и порвать все можно, — негромко проворчала Чеслава и потянулась за чистыми тряпицами.

Где же оказался отрок Горазд, что никто не смог его толком залатать? И кто ту рану ему нанес?.

. Привычными движениями она наложила повязку, хорошенько затянув. Отряхнув руки о штаны на бедрах, резко встала, и оказалось, что они с отроком ровнехонько одного роста, а ведь была Чеслава высокой девкой.

— Князь ведает?

Поспешно мотнул головой. Ну, еще бы.

— Ну и зря. Случись что, понадобишься ему, а в полную силу биться не сдюжишь.

Она-то отрока не выдаст. Коли рожоного ума нет…

— Сдюжу, — поправив рубаху и безрукавку, он поднял с земли воинский пояс.

— Дозором же стою.

Чеслава не стала ничего говорить, потому что при всей своей браваде и показном упрямстве отрок Горазд не мог не понимать, что врет самому себе.

— Благодарю, что подсобила, — опомнившись, он поклонился ей. — Одному уж больно несподручно с повязкой возиться.

Воительнице понравился его открытый, честный взгляд. Он смотрел ей прямо в глаза и не бегал по лицу, перескакивая с глаза — повязки — на шрам, разделявший ее нижнюю губу пополам.

— Ты бы попросил кого, — сказала она, хотя обычно не лезла в чужие дела.

— Ты же дружен был с отроком… как его звать, запамятовала… Вышата! Пущай он подсобит.

А вот нынче Горазд замялся. Дрогнул, опустил взгляд, принявшись рассматривать землю под своими сапогами. Но сказал только.

— Права ты. Попрошу.

Одарив напоследок его долгим, изучающим взглядом, Чеслава молча развернулась и вышла из теплой клети на студеный ночной воздух.

***

Всю следующую седмицу ничего не происходило.