Пляска в степи

Обе девочки орудовали ложками, за две щеки уплетая наваристую похлебку, когда Звенислава решилась задать вопрос, мучавший ее еще с утра.

— В чем провинился отрок сегодня утром?

Ярослав оторвался от похлебки и посмотрел на нее. По его лицу трудно было понять, пришлось ли ему по нраву любопытство жены.

— Ни в чем, — он мотнул головой и потянулся за куском хлеба.

— Тогда почему Горазд упал перед тобой на колени?

Притихшая Любава отложила в сторону ложку и локтем пихнула в бок не прислушавшуюся к разговору взрослых Яромиру, сделав знак глазами: мол, навостри уши!

Коли не любы были ему ее вопросы, князь никак этого не показал.

Хотя и казалось Звениславке, что как вернулся по утру в терем, словно посмурнел Ярослав. Стал задумчив да мрачен.

— Он мыслил, что подвел меня. За то и повинился. Но его вины ни в чем не было, — договорив, он резко повернулся в сторону дочерей, которые почти перестали стучать ложками. — Вы тут уши никак греете?

Ему хватило лишь строже нахмурить густые брови, чтобы даже тень любопытства исчезла с лиц девочек, и обе поспешно уткнулись в свои миски.

— Батюшка, а дозволишь нам в неделю* на вечерки пойти? — не утерпев, Любава поглядела на отца. — У Радмилы в избе все собираются.

В начале седмицы отпраздновали Таусень*. Мужики начали по утрам молотить хлеб и зажгли первый огонь в овинах. Молодые девки да парни порадовалась последним тёплым денькам: пожгли осенние костры да поводили хороводы, провожая лето. В спячку уложился в избах домовой, и хозяйки запекли углы.

Прося домового хранить тепло дома зимой, они напекли особых «блинцов» — блинов небольшого размера, а первый блин разделили на четыре части и разнесли по углам избы как подношение, чтобы дух дома был сыт и спокоен.

После Таусеня начиналась долгая пора посиделок да вечерок — вплоть до самой весны. Собираясь в избах у подружек, девицы рукодельничали, ткали и вышивали, а заодно гадали на женихов — те, кто постарше. Ровесницы Любавы и Яромиры исполняли родительские наказы — уроки — и рукодельничали под присмотром кого-то из мужатых женщин.

— Малы вы еще, — Ярослав все же с сомнением покачал головой.

— Ничего и не малы! — громко воспротивилась старшая княжна. — Я вышиваю совсем как взрослая, мне и матушка-княгиня так говорит!

— А ведешь себя как дитя.

Несмотря на сказанное, когда князь посмотрел на Звениславу, его глаза улыбались.

— А тебе-то нынче и не посидеть больше на вечерках. Скучаешь, поди?

Сказать по правде, она скучала.