Пляска в степи

Испачканная, в грязной потрепанной одежде, с разбитыми коленями и кровившими босыми ступнями.

Когда посреди бесконечного пепелища показалась палатка, Иштар завопила от радости и бросилась бежать, невзирая ни на что. Она не чувствовала ни боли, ни усталости, лишь ликование. Она ведь уже почти отчаялась и думала, что сгинет, умрет прямо здесь, потому и была готова кричать изо всех оставшихся сил. Иштар не успела и глазом моргнуть, как подбежала к палатке. Она могла бы поклясться, что шла по пепелищу долгие, долгие часы, а тут словно кто-то перенес ее прямо ко входу.

Предвкушая ночлег в надежном укрытии, Иштар откинула тяжелый полог и вошла внутрь, склонив голову. И тотчас же надсадно, глухо завыла, прижимая ладони к щекам. Будто подкошенная, она рухнула на колени и поползла вперед, вытягивая одну руку, а другой зажимая себе рот. Посреди палатки с перерезанным горлом в луже засохшей крови лежал мертвый Барсбек. Еще более красивый и мужественный, чем при жизни, с широко раскрытыми, не верящими глазами.

Рыдая, Иштар подползла к нему, протянула руку, чтобы коснуться холодной щеки. Она кричала и кричала, потому что не могла уместить внутри себя боль. Та так и просилась наружу, разрывая, выжигая сердце.

Глубоко, шумно вздохнув, Иштар проснулась.

Сердце отчаянно, громко стучало, заглушая все вокруг. По вискам и шее катился мерзкий, холодный пот, мокрой от пота была и сорочка, в которой она спала. Проведя раскрытой ладонью по лицу, она поняла, что плакала во сне. Снаружи занимался рассвет, бросая розоватую тень на светлые стены палатки.

Сегодня Иштар проснулась в одиночестве: после той ссоры в утро, когда в хазарский стан прискакал гонец от младшего сына Багатур-тархана, Барсбек больше не приходил к ней по ночам. Да и днем старался особо не смотреть в ее сторону и не попадаться ей на пути. Он и одного слова ей не сказал за все это время.

А теперь приснился Иштар мертвым, заставив ее разрыдаться и обнимать себя за плечи, чтобы унять охватившую все тело дрожь.

У нее зуб на зуб не попадал — так она тряслась. И сердце все еще глухо и быстро стучало, и живот закручивался в тугой, нервный узел: ни вздохнуть толком, ни рот открыть.

Кое-как Иштар пришла в себя. Растерла по щекам соленые слезы и поднялась, несмотря на тошноту. Она скинула под ноги сорочку, в которой спала, и некстати вспомнила, как всего лишь половину луны назад Барсбек обнимал ее по ночам, и не было ей ни холодно, ни страшно.

Она по нему тосковала.