Зачем тебе ведьма, ведьмак?

Я ощущал её способность к целительству как тихий, робкий ветерок, что сейчас касался моей кожи, но понимал, что заглядывает она намного глубже.

Я снисходительно покачал головой, видя, как она хмурится.

– Что, опять ничего не нашла? – Я не смог спрятать улыбку.

– Мне кажется, я почти вижу, но это постоянно ускользает, – сокрушённо сказала Дина. – Я не могу уехать и оставить тебя в таком состоянии.

– В каком?

– Ты знаешь. – Она упрямо закусила губу, потому что уже не первый раз заводила этот разговор, а я не соглашался его поддерживать.

– Дина, ты не можешь найти приворот, потому что его просто-напросто нет.

Она подняла на меня глаза, и я в них разглядел жалость.

– Дар, я вижу, как ты на неё смотришь.

Я искренне надеялся, что только одна лишь сестра оказалась такой проницательной и заметила это. Ведь старался быть каменным безэмоциональным истуканом. Да, видно, недостаточно хорошо играл свою роль.

– Дина, послушай, но пообещай никому не говорить. Вообще никому, слышишь? Мне правда нравится Арина.

– Она же ведьма!

– Верно. Но эта ведьма дважды спасла мне жизнь – просто так, потому что могла. И я не знаю ни одного человека, кому бы она навредила без повода. Она сильная, смелая, временами безрассудная. Но яркая, добрая и весёлая. В своей особенной манере, конечно. Да, её мотивы не всегда понятны, но поверь мне, есть огромное количество людей, которые намного хуже и гаже, чем эта ведьма.

– Но, Дар… – Дина взволнованно теребила руками ткань платья. – Ты ведьмак, как ты можешь хотеть быть с ведьмой?

– Нет у меня ответа на это вопрос. Сам бы желал знать, да не вышло. Это случилось не вдруг и не сразу. Я поначалу даже хотел избавиться от неё, когда понял, как она сильна. Ну, знаешь, священный долг каждого ведьмака. Но не смог и по сей день с ужасом вспоминаю об этом. Сейчас она мне очень дорога. При том я даже не уверен, что я ей нужен, что она чувствует ко мне хоть что-то напоминающее интерес.

Дурочкой сестра никогда не была. Наивной, доброй до самопожертвования, помогающей, но не глупой. И сейчас я видел, как мыслительный процесс расчертил морщинками светлое межбровье её лба. Я не мешал. Мне нужно было, чтобы она уехала и хотя бы частично развязала мне руки. А если она продолжит за меня переживать, то, чего доброго, решит остаться и помогать.