Зачем тебе ведьма, ведьмак?

По её напряжённому лицу я понял, что за мысли сейчас ходят в её голове. Наверняка она считает, что это я её предал. Сообщил царевой свите о нашем месте расположения.

Быстро отвёл взгляд. Как страшно я сейчас жалел, что навь высосала из неё все силы и ведьма в этот момент слабее деревенской повитухи. Будь всё иначе, я бы позволил ей сбежать. Притворился бы немощным, специально сплоховал. Но к сожалению, лёгкий путь нам сейчас был недоступен.

– И тебе не хворать, Дарий, – ответит царь. – Выполнил ли ты мою просьбу?

Я медленно направился к Арине.

Она молча достала из-за пазухи свёрток с пером и протянула мне. Даже глаз на меня не подняла. Стояла бледная и мрачная.

Когда я вернулся к правителю, в сторону Арины шагнули двое воинов с верёвками.

– Ты обещал отпустить меня, ведьмак! – бросила мне в спину ведьма.

– А он тебя больше и не держит, – ухмыльнулся царь, с интересом разглядывая девушку. – Тут загвоздка вот в чём. Ни я, ни мои люди не давали тебе никаких обещаний, ведьма. И я как правитель, заботящийся о своих гражданах, обязан тебя задержать.

Заметь, не сразу тащить на костёр, а лишь ограничить свободу, чтобы ты никому не навредила.

Я поравнялся с ним и протянул добытую ценность, завёрнутую в цветастый платок.

– Позвольте, я возьму, – негромко сказала Дина, направляя своего коня к нам поближе. – Мне перо не причинит никакого вреда.

Радогор кивнул, и я передал свёрток сестре. Она сияющими от благодарности глазами пыталась сказать, что для неё значит это сокровище. Я понимал – свобода, любовь, возможность обычного человеческого счастья.

Но я стал серьёзно переживать о цене, что придётся за это заплатить, поэтому ответная улыбка вышла кривоватой. Дина захлопала глазами, теряясь.

– Ты в порядке? – тихо спросила она.

– В полном, – ровно выдал я. – Несколько истощён магически, но это восстановится.

Сзади зашипела Арина, втягивая воздух через зубы.

Я обернулся – ей руки связали верёвками. Полагаю, из русальего волоса, чтобы удержать свирепую ведьму. Мозг подкинул картинку, как я сам связывал её ещё в образе старухи, и на душе стало вдвое тяжелее.

Она говорила, что такие верёвки жгутся, словно огненные.

Арина дёрнулась, и стражники заворчали, пытаясь её приструнить.

На меня она по-прежнему не смотрела. Зато подняла тяжёлый взгляд на царя:

– А что ж, царь, у тебя слуги так рычат? Нелюди, наверное? Страшно с ними рядом стоять.

Я скрипнул зубами, сожалея, что она не смогла удержаться. Впрочем, похоже, Арина пришла к выводу, что терять ей нечего.