Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

А для чьих – стало понятно, когда горячее дыхание обожгло нежную кожу ушной раковины, а раскатистый тембр влился внутрь, прокатившись мурашками по спине. И снова это непонятное «аурем» – меня так уже несколько раз называли другие дэвры, каждый раз вызывая бурное недовольство у товарищей, если к слову ещё добавлялось «менс». Но будь это что-то обидное, сам кайарахи, наверное, не стал бы его использовать?

– А хитро́ Вы с парнями придумали, – одобрительно хмыкнул дэвр, отстранившись и вновь перейдя на «вы». – Вроде и не заставляете все эти ваши ажуры учить, а те вон сами уже малого караулят – узнать, чего Вы там ему нового сегодня говорили.

– Надеюсь, Вас не смущает мой неторопливый подход к обучению, – улыбнулась я. – Да, времени мало, но качество знаний мне кажется сейчас важнее их количества. И, конечно, желание ваших подданных. Я могла бы согласно контракту читать лекции с утра до вечера, но не люблю учить из-под палки. И, боюсь, для военной муштры, к какой они привыкли под вашим началом, у меня просто громкости не хватит.

– Да уж и без того очень ладно своё гнёте, – довольно согласился Вепрь и вдруг рассмеялся. – Так чего, тесса, обошёл я малого с Дичком? Мне-то награда полагается?

– Несомненно, обошли – смутилась я. – Вот только взять Вас в сопровождающие завтра я, простите, не смогу. Раз уж не для всех ваши слова прозвучали…

– А чего до завтра тянуть, – весело оскалился дэвр. – Хочешь посмотреть, красавица, как Ранги, Небо-отец, в океане свой звёздный плащ полощет?

6.2

Когда я пробралась наверх, в свою спальню, Мелли ещё не спала, а дверь к ней была открыта.

Много чудес хранит природа, и в каждом уголке света они разные, но увидеть такое… Чёрный Вепрь привёл меня на берег, на невысокий утёс. От красоты и так захватило дух: усыпанное звёздами небо, огромное серебряное светило, лунная дорожка на волнах и бескрайний океан. Но кайарахи подвёл к самому краю обрыва:

– Гляди, красавица.

Я опустила глаза и обомлела. Всё побережье, насколько глаз хватало, густо мерцало голубыми искрами. Они сияли, перекатываясь на волнах, будто на берег неведомая щедрая рука плеснула россыпь сапфиров.

– Что это? – зачарованно спросила я.

– Фанау-марама, дети Уру. Когда сыновья земли и неба силой разлучили родителей, то в утешение Танги подарил матери-Венуа зелёное платье и украсил его цветами и яркими птицами.