Практикующий. Сделка с вороном

Нос уловил теплую травянистость, и, повернув голову, я увидела только что вышедшую из-за угла Ругалову. Счастливо вскрикнув, подруга раскинула руки и побежала… рысью. Из-за фиолетовой ветровки, розовой майки, ярко-голубых узких джинсов и бирюзовых кед с лимонно-желтыми шнурками казалось, что на меня несется радуга.

— Агата! — взвизгнула подруга, крепко стискивая меня в объятьях. — Ты пришла! Я думала, что ты будешь только на следующей неделе… Как ты? Прости-прости-прости, я хотела тебе позвонить, но Леша сказал, что не надо тебя тревожить… Хорошо себя чувствуешь?

— Да я…

— Уже видела Влада? А что сказала твоя мама?

— Ир.

— Ой, твоя губа, этот урод тебя так?

— Тпру! — наконец, нашла я верное слово, удивительно оборвавшее весь словопоток Ругаловой.

Переглянувшись, мы рассмеялись и снова обнялись, на этот раз без намека на борцовский захват, каким она едва не повалила меня на лужайку.

— Я в порядке, наверное, — поделилась я, когда мы направились в корпус. — В смысле, чувствую себя неплохо, просто сложно поверить, что все это произошло.

— Похоже, как когда узнаешь о практикующих? — серьезно спросила Ирка.

— Нет, не особо, — задумалась я. — Там шок, удивление, скепсис, а тут и радость, и страх, и боги знают, чего еще намешано.

— «Боги знают», — фыркнула Ирка. — Совсем как Влад сейчас сказала. Даже с его интонацией.

— С кем поведешься… — многозначительно приподняла я бровь, и мы снова прыснули.

Сверкнув студенческими перед бдительной охраной в лице бабульки в зеленой вязаной кофте с прической-одуванчиком, мы припустили на третий этаж, где в коридоре, перед закрытой аудиторией, уже толпились наши одногруппники.

— Привет, — поздоровались с нами неразлучная парочка Марина Богатырева и Нинка Алферова. — Присоединяйтесь к нашим молитвам, чтобы культурологичка заболела и не пришла.

— А следующим у нас что?

— ПМК, — кисло сообщила Марина. — Лекция.

«Психология массовой коммуникации» могла бы быть очень интересным предметом, не веди ее дотошный до занудства Лев Константинович Щебин.

— Ого, что это с твоим лицом, Вольская? — поинтересовалась Инга Марьянова, отвернувшись от своей «куриной» свиты.