Между Сциллой и Харибдой

— Нельзя всё ставить на одну лошадь. А вдруг прокол не удастся закрыть? Тогда сработает запасной план. Катарина, вы же меня поддерживаете?

— Размечтались, Рауль, — фыркнула я. — В моих ближайших планах размножения нет.

— А кто говорит о ближайших? Я о будущем. Неужели у вас и в будущем не появится желания размножиться?

— Ой, да не морочьте донье голову, — возмущенно проскрежетала Альба. — Она себе еще найдет кого-нибудь без таких обременений.

— Вы о чём? — удивился Рауль.

— А то вы сами не знаете, — скривилась горгулья так, что камень пошёл волнами.

— Донья, а ну-ка, быстро идите на занятия, а то опоздаете.

Она отконвоировала меня до выхода, проверила, что рядом никого нет, и только потом разрешила выйти, на прощанье проскрежетав:

— Будьте бдительны, донья. Вы — Сиятельная герцогиня, а он всего лишь несиятельный принц. Вы можете рассчитывать на лучшую партию.

— А если Сиятельные исчезнут как класс? — огорошила я её.

— Тогда у него есть шансы, — признала она с большой неохотой. — Но не раньше. Не давайте ему ложных надежд, донья.

Пусть сначала покажет, чего он стоит. И стоит ли вообще. Принцы — они разные бывают… Эх, не по душе мне то, что вы затеяли, да разве против судьбы сыграешь?

Мне показалось, что по её щеке потекла капля слюдяной слезы, но рассмотреть я не успела, Альба ловко вытолкнула меня наружу через стену в густые кусты. Будь они чуть агрессивней, я бы проткнула не только одежду, но и себя. Но возвращаться и ругаться я не стала, времени действительно до занятий оставалось не так много.

На всякий случай я забежала в общежитие, но Ракель там уже не было. Пришлось идти на занятия без подруги. Обнаружила я ее перед аудиторией, в которой у нас планировалось первое практическое занятие. Если не считать таковым, конечно, физподготовку, которую вёл Диего. Там тоже, как не крути, была практика, но не такая, о которой мечтает каждый маг.

Ракель что-то активно обсуждала с нашими одногруппниками, но меня заметила сразу, махнула рукой, а потом не выдержала и сама метнулась навстречу.

— Вернулась? — обрадовалась она. — Ты как?

В её голосе чувствовалось искреннее беспокойство, и врать ей хоть и было необходимо, но оказалось очень противно, прямо противоестественно. Да, на правду она отреагировала бы, скорее всего, однозначно, записав меня во враги. Но если нет? Нельзя любовь и дружбу строить на лжи, ничего хорошего из этого не получится.

— Ракель, я не хочу про это говорить. Что прошло, то прошло, — ответила я. — Прошлое мы изменить не можем.