Между Сциллой и Харибдой

Эх, надо было хоть отвод наложить, но я не подумала, что кто-то так быстро появится. Увидеть, что я вышла из Сиятельного дома, она не могла, но мне и сплетни про роман с Раулем не нужны. Я повела плечами, освобождаясь из его рук, и сказала:

— Уверена, что вы с ними договоритесь. Это в интересах обеих сторон.

Он тоже заметил Эрнандес, нахмурился и бросил на нас отвод глаз. Сеньорита сразу потеряла нас из виду, но не сказать, чтобы это её сильно расстроило: хищная улыбка, появившаяся на её лице, намекала на весёлый день у меня завтра.

Испугаться я не испугалась, но неприятно стало.

— Что ж, попробуем договориться, — решил Рауль.

Глава 3

Возможно, не нуждались бы столь сильно бесхозные фамильяры в поддерживающей их существование энергии — договориться бы не получилось, так как что у Бернара, что у Альбы время от времени в разговоре проскальзывало нечто неуловимо презрительное по отношению к несиятельному собеседнику. Замечал ли это Рауль? Наверняка. Но невозмутимо продолжал разговор.

Точнее, торговлю. Горгульи решили, что если уж они понижают свой статус, то должны получить за это компенсацию. Со своей стороны Рауль, похоже, решил, что он тоже может рассчитывать на компенсацию, если уж уважения не отсыпают.

— Бернар, а вы вообще уполномочены говорить от всех? — не выдержала я.

Сидели мы в общей гостиной, и, хотя разговор уже длился достаточно давно, Раулю не предложили никакого угощения. А ведь это диктовали обычные правила вежливости.

Мне не предлагали тоже, но горгульи были на меня в большой обиде, что и доносили всеми возможными способами.

— Я уполномочен, — подтвердил Бернар. — Я считаюсь главой местного анклава, поэтому имею право принимать решение за всех. Но я отвечаю и за то, что наша сторона не будет ущемлена.

— Поэтому вы должны как можно скорее договориться с Его Высочеством Раулем Теофренийским, — как можно небрежнее сказала я. — Потому что, когда Сиятельность пропадёт, а она непременно пропадёт, вы будете единственными, кто окажется готов к такому повороту.

Горгул повернулся ко мне и уставился мёртвым каменным взглядом.

— Я одного не могу понять, донья, — проскрежетал он. — Почему вы предаёте своих? Вы согласны утратить Сиятельность, которая является недостижимой мечтой для большинства, лишь бы её утратили и остальные.

Ко мне повернулся и Рауль.

— А ведь знаете, Катарина, мне тоже это интересно, — неожиданно сказал он.