Оборотень по особым поручениям

Только колокольчики звякали как-то не так (может, не в такт?), звон резал уши, а я помнил, что они позванивают мелодично и очень нежно…

– Недаром считается, что рыжие мужчины очень темпераментны и уж если разожгут огонь, то пылать он будет жарко, – сказала Майя, когда я немного выдохся. Конечно, я все-таки уже не мальчик, хотя и до старости мне еще далеко.

– То же самое говорят о брюнетках, в особенности уроженках южных стран, – вернул я ей комплимент, – и явно не привирают.

– Не стану спорить, – улыбнулась она.

– Это вы, британцы, чопорные зануды, а у нас искусство любви – это особая наука. Существуют даже специальные храмы, и нет, Алекс, это не бордели.

– Я вообще молчал, – сказал я. Когда Майя назвала меня по имени, я почувствовал себя как-то странно. Может, и меня околдовали, как нашу экономку с невесть откуда взявшимся наследником?

– Но подумали. Ваши люди с такими вещами борются, причем чаще всего потому, что могут только зачинать наследников ночью, в темноте, под одеялом и в специальной ночной рубашке с прорезью… Да что вы смеетесь?! Об этом рассказывала по секрету одна учительница в миссии, совсем молоденькая.

– Ушла от мужа? – предположил я.

– Да, – кивнула Майя. – Кстати, об этом нужно рассказать Эстер: вылитая героиня романа! Вышла замуж за офицера от бедности, честно терпела пару лет, а потом влюбилась в молодого князя – увидела на охоте. И сбежала к нему пятой или десятой женой.

– А как она потом оказалась в миссии?

– Скучно было сидеть дома с остальными женами, а первый муж между делом как-то очень удачно умер… – Майя хмыкнула.

– Его растоптал слон. Тоже на охоте. Ну а князь не возражал – чем бы жена ни тешилась, лишь бы не изменяла, да она и не думала: он, по ее рассказам, был очень темпераментным…

– Единение культур во всей красе, – притворно вздохнул я. – Только не говорите о таком мистеру Бейнсу, он не оценит.

– С какой стати я буду описывать ему классические позы и их вариации? – высокомерно спросила она.

– Его ведь этак удар хватит, вряд ли он знает что-то интереснее миссионерской позиции!

Я не выдержал и засмеялся, представив Бейнса за этим вот занятием. На редкость непристойная картина, должен сказать.

– А вы ирландец? – поинтересовалась вдруг Майя.

– Нет, чистокровный британец, – ответил я. – Просто рыжий. Хотя как знать, может, где-то в глубине веков моя прапрапрабабушка и согрешила с ирландцем.