Особенности фиктивного брака с крылатым

Ярослав кивнул, он на меня больше не смотрел.

Переехать получилось на удивление быстро.

Мне повезло уже со вторым объявлением, и вот я мчу на окраину города, чтобы посмотреть подходящую студию (всего пятнадцать метров вместе с коридором и туалетом и практически без мебели, но зато с минимальным залогом). Вид из окна выходил на стройку, у подъезда была такая слякоть, что без резиновых сапог не пройдешь, но так как договор хозяин был готов подписать прямо сейчас — я согласилась без особых раздумий.

— Этот ноутбук тебе Рома купил, так что забери с собой, — сказал мне Яр, когда я выходила, нагруженная огромными пакетами, из его квартиры.

Ну а что? Роману деньги за него я могу и потом отдать. Или отработать. Вот если бы его купил Ярослав…

Тот смотрел на меня с таким безразличным лицом, что хотелось взвыть. Но я держалась.

— За оставшимися вещами я завтра заеду, может быть, попрошу кого-нибудь из парней в группе грузчиками поработать… — В конце концов, Рома тогда чуть ли не всю мою комнату вывез, в том числе кресло и письменный стол, не оставлять же их, вряд ли Яр нуждается в лишней мебели.

— Никаких одногруппников, — мрачно отрезал мужчина. На лице впервые за весь вечер проступили какие-то эмоции, но я не разобрала какие. — Сам все вынесу.

«Ну да, кто же захочет посторонних дома, тем более простых людей?»

— Хорошо. Тогда до завтра. — Я развернулась прежде, чем он попрощался, потому что в глазах стояли слезы, грозящие вот-вот пролиться безудержным потоком.

Не нужно, чтобы он их видел.

Но ответного прощания в итоге я так и не услышала. За моей спиной просто захлопнулась дверь.

***

Майя забрала все свои вещи и ушла. Если по-хорошему, это не должно было волновать Ярослава. Ну уехала и уехала, ему же проще. Он не самый большой любитель делить жилплощадь с кем-то, тем более юной и наивной девушкой, тем более с той, которая практически призналась ему в чувствах.

Или не практически, а призналась?

Те ее слова застряли в его мозгу — не выковыряешь.

В конце концов, чья-то безответная любовь — не его проблема. Он не просил в себя втюриваться.

Но Майя... то, как она сказала «я могу влюбиться в тебя» — звучало не как попытка привязать к себе, а как отчаяние.