Тёмные плясуньи

Ирине показалось, она услышала в ответе невероятно самодовольную... горечь. Керней покосился на неё.

- Чего хихикаешь? Выгляжу... - он помедлил, подпрыгивая впереди. - Уродом?

- А я не знаю, как ты выглядишь, - сообщила девушка, спеша за ним и легко шагая в туфлях, которые чувствовала на ногах с удовольствием.

- Врёшь, - сказал фамильяр. - Чтобы меня не обидеть. Ну и это неплохо. Та Лирейн меня постоянно дразнила. И ругались мы всё время.

- Не вру, - покачала головой Ирина. - Просто ты другой.

- Не понял, - насторожился Керней. - Это как это?

- Всё просто. Среди своих, таких же сущностей, ты, возможно, настоящий красавец. - Ирина скептически оценила своё высказывание и добавила для ясности: - Ну, а я среди твоих сородичей наверняка выгляжу уродиной. Но это потому, что я тоже другая. Для них. А значит - и для тебя.

- Странно сказала, - проворчал фамильяр, но теперь-то девушка сразу сообразила, что ему нравится такая постановка вопроса.

Он будто прокатился по аллее и свернул на узкую дорожку, которая привела к двухэтажному дому. Радостно чувствуя своё поразительно легкое и послушное тело, Ирина побежала за ним по этой дорожке, легко летя на каблучках. "Если бы ещё не тяжёлое платье! - подумала она, чуть не смеясь от восторга. - А танцевать-то как хочется!" В пустом коридоре до самого конца по обеим сторонам находились одинаковые двери, слышались негромкие голоса и позвякивание посуды, и девушка внезапно забеспокоилась: "А если я здесь быстро наберу вес? Если от всей этой тонюсенькой роскоши ничего не останется - и снова превращусь в толстушку? - И поклялась себе: - Ни за что! Это шанс, и я должна его использовать! Голодать буду, но не растолстею! Никогда!"

- Открывай! - скомандовал Керней, остановившись перед третьей дверью от входа.

Ирина осторожно торкнулась в дверь, и та легко распахнулась. Керней вкатился первым, Ирина - следом и тут же закрыла дверь за собой.

Комната, представшая её глазам, потрясала: столько всякого тряпья, которое валялось где ни попадя! Одежда покоилась на табурете, свисала с дверцы открытого дощатого шкафчика, хохлилась на полу - у стены, небрежно громоздилась даже на столе, причём по соседству с книгами. Проходя мимо одной из двух кроватей, Ирина нагнулась прихватить кучку, чтобы положить её сверху на тот же табурет.

- Оставь! - велел Керней.