Триада

Его нам подарили боги, чтобы мы могли общаться с чужестранцами. Сначала на общем говорили купцы и Дома. Язык элиты это был. Потом его стали учить все. Да и что сказать — отдать магу пару золотых за знание много кто мог себе позволить. Постепенно на нём заговорило большинство, даже бедняки подхватили. Общий оказался куда понятнее и легче в изучении. Но минхский ещё преподавали. А потом как-то само так сложилось, что перестали. Некоторые минхские словечки перемешались с общими. А теперь разве что в названиях остались… как тут.

Так что, рассказать тебе, что такое Уке? — весело спросил он.

Я улыбнулась в ответ.

— Давай.

— Женское лоно, — рассмеялся он.

Переведя взгляд на оазис, я залилась волной краски. Похоже было… очень! И даже кусты и пальмы…

Масар заржал, глядя на меня, отчего я покраснела ещё сильнее. Но даже обижаться на него было глупо — я впервые видела его таким радостным. Да и сам оазис действительно… ну смешно же! Я спрятала лицо в ладонях и присоединилась к его веселью.

— Добро пожаловать во влажные объятия Уке, — не унимался Масар.

Я даже в плечо его пихнула, чтобы перестал.

— Пойдём вниз. Окунёмся в её тёплые воды, — хохотал он.

— Купаться я очень хочу, ничего меня не остановит! — сквозь смех ответила я.

— Ну так пошли, чего время терять.

Я оглянулась назад. Цай с заговорщицким видом вёл сюда Алёнушку. Меня накрыл новый приступ хохота, когда я представила, как отреагирует она. Видимо, это известная в местных краях шутка. Ну что ж, немного веселья никому не повредит.

Тем более что похоже было просто ужасно, как я сама сначала не догадалась?

Внизу под холмом расположились десятки людей. Масару махали и улыбались. Нас встретили янгваны, что уехали верхом на фахораках, и отчитались своему лидеру. Масар распорядился принести нам чистую одежду и повернулся ко мне:

— Жди тут. Халь покараулит. Я схожу доложусь Киону и вернусь. Сама в воду не лезь.

С появлением других янгванов его речь снова стала сухой и отрывистой. Я села на мягкую бордовую траву в тени разлапистой пальмы и посмотрела на воду.

Тело зудело от желания смыть с себя грязь и пыль. Волосы сбились комом. Хоть мы и взяли из башни расчёску, но я едва успевала по утрам вычесывать колтуны и собирать пряди в косу. Шура предлагала отрезать волосы хотя бы по плечи, но я не могла — всегда считала их своей самой красивой чертой. А что тут таких ни у кого не было — пусть. Может, и лучше. Мой ярко-медный натуральный цвет искрился на солнце даже сейчас.