Триада

— Не удивлюсь, если есть, но только для мужиков, — зло процедила Шура. — А бабам — буй — всё равно рожать и магию терять. Алёнушка, что у нас по репродуктивной системе? Можно как-то это дело магией заблокировать?

— Да я ничего толком не умею. А интуитивно не полезу. Вдруг ты потом передумаешь, и моё вмешательство во вред пойдёт? Да и богопротивное это дело… — проговорила она уже тише.

— Ладно, тогда ложимся, — распорядилась Шура. — Ещё неизвестно, сколько нам дадут поспать.

На ночь Алёнушка молилась, и я впервые пожалела, что не могла делать этого вместе с ней.

Нет, верить в Бога я не стала. Просто хотелось сделать хоть что-то, а я ничего не могла. Лежала и обдумывала, в какое жуткое положение мы попали. И сама не поняла, как провалилась в тяжёлый сон.

Глава 9, в которой мы ненавидим песок

До основного лагеря мы шли ещё два дня.

Пешком.

Без возможности отдохнуть не в песке, помыться от песка, поесть без песка. Открываешь глаза — в них песок. Выползаешь из палатки — вокруг песок.

Идёшь — под ногами разъезжается песок.

Кормили скудно. Не только нас — всех. Теперь понятно, почему они все такие сухощавые и жилистые.

— На таких харчах не разнесёт, — на очередной стоянке Шура вгрызлась в сушёный финик. — Вероничка вон у нас совсем осунулась. Скоро даже полненькой её не назовёшь. Можно предлагать туры для похудения в Карастель. С лозунгом «Поможем сбросить лишнее: и килограммы, и желание жить! Тонна песка в подарок!». Ненавижу грёбаный песок!

За прошедшие дни языку её никто так и не обучил, хотя я подходила с этой просьбой к Масару ещё дважды.

Часть отряда отделилась и отправилась вперёд на фахораках. Главарь, видимо, хотел отправиться с ними, но посмотрел на нас и передумал. А теперь скрипел зубами в мою сторону каждый раз, когда видел.

Быт янгванов заметно отличался от быта янгвизоров в худшую сторону. Да и настроение людей… Я бы назвала его злым весёлым отчаянием.

Однажды мы наткнулись на стайку гурухов, и янгваны долго преследовали их, пока не отбили четверых.

Их скрутили верёвками и тащили теперь за собой. Это порадовало людей. Сама охота была ожесточённой и яростной, как и всё, что делали эти мужчины.

Масар никогда не повышал голос, отдавал короткие сухие команды и смотрел равнодушно. И только на мне его взгляд иногда задерживался чуть дольше. Но никаких попыток к сближению он не предпринимал, хотя держался всегда рядом и исподлобья смотрел, если кто-то случайно меня касался.