Каменная роса

Из отдаленных княжих покоев все еще долетал шум, видно гости собирались гулять до утра.

– Хозяюшка, – тихо позвала бойкая челядинка Вешка.

– Чего тебе?

– К тебе жених пришел, просит на порог выйти.

– Кто?! – вскочила с лавки Белена. – Какой жених?

– Твой, хозяюшка, воевода Буревой, – хмыкнула челядинка. – Только крепко пьян, – добавила шепотом.

– Скажи, почиваю давно.

«Чего ему надобно? Да в такую-то пору? – недовольно нахмурила Белена брови. – Он что же, считает, что раз я сразу подарок полонянина гордо как его зазноба не вернула, так можно и ночами ко мне шастать? Бранить станет?» На Буревоя она была крепко зла, а уж хмельного точно видеть не хотела.

Белена плюхнулась на ложе, укрываясь одеялом. «Сплю я».

В дверь снова заскреблись.

– Сказал, коли не выйдешь, сам явится. Дедила нешто его удержит.

– Чего им, хмельным, домой не идется? – проворчала Белена, но все ж поднялась, завернулась в поданный Вешкой большой плат и пошла узнавать, что надобно этому буяному жениху.

Буревой стоял, широкой ладонью опираясь о стену. Светец горел ему в спину, и от того во мраке не было видно лица. Белена остановилась в дверном проеме, ни сказав не слова – кому надобно, пусть первым и заговаривает.

– Доброго вечера в дом, – чуть заплетающимся языком проговорил Буревой.

– И тебе, воевода, но-о-очи доброй, – намекнула на позднее время Белена.

– Вот, – Буревой нагнулся и поставил пред ногами невесты корзину полную яблок.

– Нешто я просила? – оскорбилась Белена, мол, не смогла взять у степняка, так объешься этими яблоками.

– Не обижайся на нее, молодая, кровь играет, себя показать хочется, – неожиданно произнес Буревой.

Белена кивнула: «Защищаешь другую, защищай, кто ж тебе запретит».

Подарок подарен, чего ж не раскланивается? Стоит.

– Благодарствую, – нарушила тишину невеста.

– Как в поход уходил, не так-то много и воды утекло, а ты изменилась, – приглушенно произнес Буревой.

– Чем же? – раздраженно скрестила руки на груди Белена.

– Повзрослела… Смущаться меня перестала, – выдал гость.

Просто любовь со злостью перемешалась, и уж не поймешь, чего больше, но куда ему то понять.

И опять стоит, не уходит.

– Доброй ночи, – Белена подняла корзину, намереваясь уйти.

– Подожди, – вдруг обнял ее Буревой, притягивая к себе, отчего корзина упала, а яблоки покатились по полу.

– Ты что творишь? Пусти! – возмутилась вольности Белена, пытаясь высвободиться. – Хмельной, так иди проспись.