Глория. Капкан на четвертого

В общем, отец оказался весьма разносторонней личностью. Но при этом совсем не интересовался трудами по магии.

«Или, что более вероятно, все изъяли коллеги Айронда», – с досадой заключила я.

После чего посмотрела в окно, выходившее на дорогу, которая соединяла замок с большой землей, и вышла в коридор.

Учитывая, какую разъездную, холостяцкую жизнь вел отец, в гостевые спальни не стала даже заглядывать. И так было ясно, что там не найдется ничего интересного. Зато к его спальне, напротив, решила присмотреться внимательнее.

Не только потому, что все еще надеялась что‑то найти. Просто чем дальше, тем уютнее себя здесь, в северном крыле, ощущала.

И спальня ожидания оправдала. Она оказалась такой же аскетичной, с минимумом мебели и большим, в мой рост, камином. Но самое главное: у здешней кровати не было опор и балдахина. Для меня – несомненный плюс, поскольку воспоминания об оживших змеях в гостевом доме стражи были еще свежи.

Слева от входа, полускрытая в оббитой светлым деревом стене дверца вела в ванную комнату.

В общем, тут не было ничего лишнего, но при этом было все необходимое. Идеальная спальня. И едва я подошла к высокому стрельчатому окну, окончательно в этом убедилась.

Передо мной раскинулся водный простор. Спальня оказалась крайней комнатой крыла, и ее внешняя стена упиралась в обрыв и воды Висленны. Сейчас, когда солнце клонилось к закату и багровые сполохи отражались на водной глади, вид из окна был потрясающим.

Даже не поднимаясь на третий этаж, я уже поняла, что выбор с местом постоянного проживания в замке сделан.

Поэтому решительно обернулась к Миллиене и сказала:

– Комнаты нужно вымыть. Завтра с утра я сюда перееду.

Служанка едва заметно вздрогнула. На миг в ее глазах промелькнул страх, который, впрочем, тотчас сменился обреченностью.

– Как прикажете, леди Глория, – пробормотала она.

Кажется, Миллиена окончательно убедилась в том, что все темные маги одинаковые.

Но мне было наплевать.

Угрозы я в этом месте абсолютно никакой не ощущала. Да и вообще, уверена, не стал бы отец самому себе тут гадости устраивать. Поэтому идти на поводу у чужих предрассудков не собиралась.

Закончив с осмотром спальни, я быстро поднялась в обсерваторию, которую, по словам Миллиены, обустраивал еще прадед отца.

В центре просторного помещения с цепочкой широких окон стоял огромный стол, на котором, видимо, раскладывали карты или какие‑нибудь чертежи.