Хозяйка княжеского дома

А ещё я испытываю что-то подозрительно похожее на восхищение — каков мужчина, в его-то зависимом положении и всё равно смеет быть упрямым и неудобным.

Характер у Даниэля не сахар.

Правитель и должен быть стойким, волевым. Возможно, немного деспотом… Но вот муж-тиран, пусть хоть целый император, а не князь, мне даром не сдался. Конечно, по одной реплике судить рано.

Если бы Даниэль не указывал мне, а просто отказался лечиться… Не знаю, я бы, наверное, пыталась его уговорить. Но в свой адрес я указания не воспринимаю.

На языке вертятся фразы одна обиднее другой, и я молчу, потому что упрекать в параличе подло, потому что говорить гадости, глядя сверху вниз и зная, что собеседник не может ответить, неправильно.

На весь холл моё сопение.

Я с трудом беру себя в руки, и цежу:

— Я. Ненавижу. Когда. Мне. Что-то. Запрещают.

У Даниэля расширяются зрачки.

Будет забавно, если он ненавидит, когда его запреты игнорируют.

Я отворачиваюсь, позволяю ему увидеть, с какой силой я сжала пальцы, но я не ухожу.

Я медленно выдыхаю, выпускаю ярость в пустоту. Рука расслабляется, пальцы выпрямляются.

— Знаешь, Даниэль…, — я снов поворачиваюсь к нему. — Чтобы мне что-то запретить, слов мало. Хочешь запрещать? Вставай на ноги. У тебя есть дельное предложение лучше, чем моё? — я выдерживаю паузу, убеждаюсь, что положительного ответа у него нет. — Я готова выслушать и обсудить, но предложения у тебя нет. А значит я буду делать то, что могу. Какие перспективы иначе? Подождать, пока отрава тебя доконает? Так вот, Даниэль, в первую очередь я буду спасать себя.

Я жива, пока ты жив. Я уверена, что наместник с радостью устроит нам одну могилу на двоих. Сопровождать тебя в гробу, уж извини, я не намерена.

Наконец-то, я вижу “да”. Только что “да”, что вдовой мне ходить недолго или что Даниэль согласен лечиться?

Я не уточняю, мне не интересно.

Жаль, что я не могу уйти как книжная Бьянка. Не из страха перед наместником, это чушь — купить у Системы портал куда-нибудь за океан, и наместник меня не достанет.

Меня потом совесть замучает, а я не хочу мучиться, я хочу, чтобы у меня на душе было спокойно, так что стараюсь я для себя. Да и не чужой мне Даниэль, пусть формально, но муж.

Вздохнув, я сажусь напротив. Злость потухла — поругаемся, когда это будет взаимный процесс, но я думаю, что никакой ругани на самом деле не получится, мы либо поладим, либо нет.

Чтобы удобнее было греть, я кладу ложку на ладонь

Даниэль дважды опускает взгляд.