Кто такая Марта

Ветер холодно дул в уши, и я порадовалась, что на мне парик — все равно, что шапка. Совсем не заметила момента, когда вокруг ног обвилась веревка.

Один быстрый рывок, одно резкое движение, красно-золотой всполох перед глазами — и я обнаружила мир перевернутым, а себя — подвешенной вниз головой.

Даже вскрикнуть не успела. Плащ с плеч немедленно скользнул на глаза, полностью закрывая обзор, и я некоторое время судорожно боролась с тугой застежкой. Она все не поддавалась. Сердце почти выскочило из груди, пока я расстегнула проклятую застежку.

«Давай же!» — руки дрожали.

Наконец, удалось. Плащ упал на траву, и я смогла видеть.

Пусто, никого. Я висела над землей не так высоко, могла дотянуться до земли. Уперевшись ладонями об холодные влажные листья, огляделась.

Деревья безмятежно покачивались. Желтые всполохи, зеленые всполохи… Разглядывать мир в перевернутом виде оказалось сложно, но я никого не видела. Пусто! Чтоб мне пусто было, пусто! Птицы продолжали петь.

Старая ловушка?

Старая или новая… Освобождаться нужно было как можно скорее.

— Скорее… Скорее… Скорее… — я лихорадочно посмотрела на веревку, обвившуюся вокруг лодыжек. Конец ее уходил высоко на толстую ветку дерева надо мной. Начала дергаться, пытаясь вытащить ногу, но только раскачалась — веревка обвилась вокруг обеих лодыжек и держала крепко.

Освободиться не выходило.

Отдышавшись, я потянулась к ножу — он всегда был со мной в запястных ножнах, папа так научил.

Вытащив нож, я приподнялась к ногам, чтобы разрезать петлю.

Кряхтела долго.

— Ну! Ну! Ну!

Я произнесла «ну» себе два десятка раз, не меньше, но подняться не получалось: я попросту не могла приподнять себя и выше бедер не дотягивалась. Несколько безрезультатных попыток поднять корпус — и я со стоном снова откинулась назад, устало покачиваясь на петле.

Перевернутый мир смотрел на меня насмешливо. Лес, казавшийся прежде уютным и знакомым, теперь обрел зловещие очертания.

С ветвей свисали длинные, скрученные лозы, напоминающие обвивающиеся руки, готовые ухватить его еще раз. Листья деревьев превращались в размытые пятна, от темных силуэтов деревьев теперь веяло тревогой. Да я каждую секунду ждала, что из-за них кто-то появится! Гостеприимная дорога вдруг стала ловушкой.

«Худая дорога», — отчаянно вспомнила я слова трактирщика.