Искра твоей души

Скукожившись, я вжалась в уголок и больше не двигалась. Мы поехали по разбитой дороге в особняк Её Светлости.

Глава 7.1.

Не знаю, откуда я взяла силы, чтобы снова пережить прошлое? Чтобы пройти через отчаянье и позор, но всё ещё дышать, мыслить и чувствовать?! Я не сбросилась со стены Каменного Клыка и не сошла с ума. Я жила! Жажда жизни билась во мне с такой силой, что я жадно хватала ртом воздух и впитывала самые незначительные изменения в ощущениях. Я воспринимала всё остро и сильно.

Позади осталась тюрьма герцогства.

Я представила, как тело Себастиана накрывают грубым полотном, и на ткани проступают багровые пятна. Горячее дыхание на моей шее, осторожные прикосновения, рождающие неведомый ранее жар, ласковые слова…

Тиан знал, что умрёт, но каждую минуту, проведённую вместе, заботился обо мне.

— Тиан… — прошептала я, радуясь, что никто не может слышать меня.

Кучер и охранник сидели на козлах и громко о чём-то спорили.

— Тиан, я запомню тебя, — пообещала я.

Эту ночь никто не сможет отнять у Доротеи Идрис.

Я снова подумала о прошлом. Меня увезли из дома, но тогда экипаж не доехал до особняка. Кларисса велела свернуть с широкого пути на узкую неровную тропу между полей. Крестьяне убрали урожай, и земля осталась тёмной и голой.

Прежде, чем отправить меня к Тиану, герцогиня собиралась подготовить жертву. Мне был всё равно.

Мы остановились в небольшом доме неподалёку от Каменного Клыка. В двух маленьких комнатах нас ждали служанки, во дворе стояла старая повозка (запылённая и с потёртыми боками).

Эрри Уикфил раздавала короткие распоряжения. Герата повела меня в дом. Она подталкивала в спину, держала за руку или плечи, заставляя идти. Я оставалась безучастна ко всему. Служанки приготовили горячую ванну с травами, где омыли моё ослабшее тело.

— Дурочка совсем раскисла, — недовольно покачала головой Кларисса, разглядывая меня. — Разве такая сможет увлечь мужчину?

— Смертнику всё равно, — глухо ответила Герата.

— Любой уцепится за живое на пороге в тлен.

Тогда я не понимала, о чём они говорят. Слова просачивались в сознание, но не оседали там, а растворялись в безразличии. Джудас дважды предал меня. Семья отреклась. Я потеряла саму себя.

— Сделай с ней что-нибудь! Видеть не могу это страдальческое личико, — капризным тоном заявила Кларисса. — Всё испортит!

Старуха кивнула и принялась суетиться возле плиты, рыться в котомке, которую везла с собой.