Искра твоей души

Хорошо смазанная решётка с толстенными прутьями поднялась легко. Секунду назад я малодушно подумала, что путь не откроется и момент моего позора будет отсрочен, но у судьбы были на меня иные планы.

Мы миновали пост охраны. В спину прилетел тихий возглас:

— Всякое видал, только чтобы приговорённому сама герцогиня свиданки устраивала — не бывало такого!

Вопрошающему что-то ответили, но я уже не расслышала слов. Вопреки ожиданиям, мы не стали спускаться в подземелье Каменного Клыка. Довольно быстро меня привели к массивной деревянной двери.

— Повезло этому, — пробубнил один из стражников, отпирая дверь ключом и отодвигая мощный засов.

— Ага, — поддакнул второй за моей спиной. — Будет что вспомнить на рассвете.

Они и остальные воины из отряда отрывисто рассмеялись. Меня втолкнули внутрь.

— И тебе будет, что вспомнить, красотка!

Это было последнее, что я услышала от стражников.

Я осталась запертой вместе с приговорённым к смерти магом.

Злой и тяжёлый взгляд пронзил меня, будто пригвоздив к месту. Я стояла у входа, замотавшись в накидку, и желала провалиться сквозь землю. Меня оценивающе изучали, словно диковинную зверушку.

Маг стоял у окна, защищенного частой решёткой, но и без неё ни один человек не смог бы протиснуться в узкий проём. Ночь за стенами Каменного Клыка не давала света, но комнату освещала яркая лампа, где под стеклянным колпаком переливались бело-голубые огни — дорогая магическая вещица.

Я щурилась и переминалась с ноги на ногу. После ледяного ветра атмосфера комнаты убаюкивала уютом. Тепло растекалось по телу, делая меня совсем слабой, чего нельзя было допускать. Я немедленно выпрямилась и расправила плечи.

Маг сложил руки на груди. Светлая ткань рубахи натянулась, обозначив рисунок мускулов. Его взгляд остался злым, полным отчаянной ненависти и презрения.

— Это что-то новенькое! — он неожиданно прервал молчание. — Кларисса решила подложить мне в постель гулящую девку!

Я почувствовала, как щеки наливаются жаром, дыхание перехватило. Слова незнакомца ударили наотмашь. Конечно же, он догадался, что под накидкой у меня надета лишь тонкая рубаха и более ничего.

«Чего ты ожидала, Тея?! Нежностей от смертника? Он преступник, раз оказался в крепости. Такие не знают чести и сострадания».