Наша светлость

Их сиятельство указали на кресло. И Тисса, присев, огляделась.

Места много. И много мебели, собравшейся, казалось, из разных уголков замка и совершенно не сочетающейся друг с другом. У самой двери возвышался шкаф с короной и медальонами. А чуть дальше — изящный трельяж на гнутых ножках. Имелись здесь козетки и пуфики, подушки с кисточками, брошенные на шкуры, которые заменяли ковер, и солидное, словно трон, кресло.

Круглый стол.

Ужасающего вида секретер с множеством отделений.

И даже матросский сундук, охраняемый разъеденным ржавчиной замком.

С потолочной балки свисала пара морских фонарей. Но света было достаточно — он проникал сквозь окна, которыми пестрела стена. Большие и маленькие. Забранные ставнями и стекленые. С узорчатыми решетками и витражами.

Круглые.

С оплавленными краями. И потеками запекшегося камня у рам.

— Ну… — Их сиятельство несколько смутились, что было совершенно ново. — Я тут немного… экспериментировал. Одно время. Получилось не совсем то, чего хотел.

— А чего вы хотели?

Леди умеет поддерживать беседу на самые странные темы.

— Светильник создать. Магический. В Хаоте такие видел. Это как… большой светляк в стекле. Света много. А можно сделать, чтобы и тепло давал. Выгодно.

— И у вас получилось?

Вряд ли, потому что тепла жаровни определенно не хватало. И Тисса с трудом сдерживала дрожь. Вот предупредил бы, она бы хоть шаль взяла.

— Получилось… — Тан указал на стену. — С полсотни где-то получилось… нестабильных энергетических образований.

Тисса кивнула, надеясь, что другого ответа от нее не ждут. Ну вот насколько безответственным человеком надо быть, чтобы так рисковать! Он ведь и сам чудом уцелел!

— Не одобряешь?

— Ваше сиятельство, я не могу одобрять или не одобрять ваши поступки.

Он хмыкнул и, запустив руку в волосы, произнес:

— Видишь. Слишком хорошо воспитана. А дрожишь-то чего?

Издевается?

Определенно, издевается.

— Извините, но здесь несколько прохладно.

Это ведь не жалоба… это факт. Прохладно. Ему-то хорошо в сапогах… кожаные, а не из тонкой ткани. И сюртук теплый. Во всяком случае, теплее платья будет.

Тан молча достал из шкафа что-то белое и меховое, вытряхнул это на кресло и велел:

— Сюда садись. С ногами забирайся.

Леди не забираются в кресло с ногами, и уж тем более на снежных соболей. Мех был мягким, нежным, как пух… безумно дорогим. Тисса видела такой лишь однажды.