Наша светлость

Мама предупреждала, что если вода будет слишком горячей, то сердце может не выдержать.

А у него и так слишком часто бьется.

Пришлось разбавлять холодной.

Их сиятельство стояли, упираясь руками и лбом в стену. Хорошо, что не говорили ничего под руку.

— У вас голова не кружится? — Тиссе, кажется, удалось достичь нужной температуры.

— Кружится.

— Тошнит?

— Уже нет. Ребенок, иди спать. Я сам управлюсь.

Во-первых, вряд ли управится, во-вторых, Тисса всерьез сомневалась, что сумеет заснуть.

— Вы ведете себя безответственно.

Вот у мамы получалось разговаривать с больными, ее все слушались, даже папа. Правда, он вечно ворчал, что сам разберется… а мама отвечала, что еще не готова стать вдовой.

— Раздевайтесь, — сглотнув, велела Тисса.

— Для тебя — с удовольствием.

Ох, это не только неприлично. Это недопустимо! Особенно, если с удовольствием. Правда, оказалось, что руки их сиятельства не слушаются, и Гавину пришлось стаскивать грязную куртку, а потом и рубашку.

Однажды она видела папу без рубашки. Но это было давно! И папа — это же совсем-совсем другое… если бы не разбитый затылок тана, которым предстояло заняться, Тисса немедленно бы вышла.

А получалось, что уйти нельзя. Кто бросает дело недоделанным?

И температуру воды следует постепенно повышать.

Их сиятельство в ванну не забрались, рухнули, выплеснув половину воды на пол и на Тиссу, — ночная рубашка тотчас прилипла к ногам.

— Горячо!

— Сидите. Вам так кажется. Вы просто промерзли насквозь.

Тиссе пришлось обернуться. Она пообещала, что смотреть будет только на затылок… ну некоторые обещания крайне сложно сдержать. Спину тана покрывали старые шрамы и свежие синяки темно-лилового, черного почти цвета. Густо. Плотно.

Страшно.

Как он вообще ходит-то?

И не просто ходит, но упершись руками в борта, пытается вылезти из ванны.

— Пожалуйста, потерпите. — Тисса положила руки на плечи и поняла, что удержать его просто не сумеет.

Его трясло, то мелкой, то крупной дрожью, переходившей в судорогу. Но это — хороший признак. Мышцы отходят. Всегда больно, когда мышцы отходят. Их надо бы растереть… Тисса пытается, но это то же самое, что растирать камень.

— Гавин, помоги, пожалуйста.

Помогает. Сосредоточенно, не обращая внимания на шипение их сиятельства.