Хранительница. Беглые толки.

Ну и потом ты думаешь, что мой волк просто так отпустит пару? – проговорив все это, он гаденько так улыбнулся.

Задохнувшись от возмущения, я села и озадаченно посмотрела на Глеба, не понимая, как такое возможно. Как неодушевленное место может решать: кого пускать, а кого нет? Но это было для меня не главным, сейчас меня волновал другой вопрос.

– Ты обещал помочь мне выбраться в город, чтобы я лично убедилась в неверности Андрея.

– Да, обещал, – подтвердил он. – Но это было до того, как Беглые толки признали тебя.

И так спокойно он это произнес, будто только что сообщил отличную новость, от которой я должна прийти в восторг. Я и пришла только в бешенство! Злость охватила с такой силой, что я готова была на данный момент уничтожить всех, кто станет на моем пути.

– Это что же получается? Мало того, что вы, гады, испортили мне жизнь, так теперь еще непонятная хрень будет решать как и где мне жить? – зло проговорила, попытавшись подняться.

– Карин, успокойся! – сказал Глеб, удержав меня.

– Не нужно меня успокаивать! – прокричала, ощущая, как пробуждается сила.

Я чувствовала, что при помощи силы могу стереть с лица земли это чертово место и всех, кто причастен к происходящему. Это чувство настолько впечатляющее — ощущение власти и превосходства! Оно пугало и восхищало одновременно, и я поняла, что нужно было сделать это давно, уничтожить все к чертовой матери и свалить отсюда.

– Карин, не нужно горячиться, – снова попытался меня успокоить он. – Тебе не стоит так часто пользоваться силой. Мы не знаем, на что она способна и как влияет на тебя.

В этот момент я как раз перебиралась через него. Я успела перекинуть лишь одну ногу, когда Глеб это произнес, и получилось, что я нависла над ним, смотря пристально в глаза. Оседлав Глеба, я на некоторое время замерла, а после наклонила голову набок и негромко проговорила, растягивая губы в плотоядной улыбке:

– Пожалуй, я начну с тебя.

Я прекрасно понимала, он не самый главный виновник всех моих бед, но осознание, что Глеб будет постоянно стоять на моем пути, поэтому эта мера была вынужденной.

– Ты о чем? – нахмурился Глеб, напрягаясь подо мной.

– Сейчас узнаешь, – сказала и вскинула руку, в которой появился голубоватый шар.

Он мерцал, переливаясь от голубовато-синего к белому и обратно.