Хранительница. Беглые толки.

Оно пахнет, просто не каждый может это почувствовать, – ответил Макс, касаясь губами моих губ.

– Да? И чем же оно пахнет?

– Жизнью, – ответил Макс. – Стоит только взглянуть на него, увидеть блики на снегу или листьях, почувствовать его тепло, и понимаешь, что живой. Солнце пахнет жизнью. Вот так и с тобой, когда ты рядом, я чувствую себя живым.

Это было так красиво сказано, что я ощутила тепло и нежность в районе груди. Мне еще никто никогда не говорил подобного. Чтобы Макс не заметил навернувшихся на глазах слез, я выкрутилась из его объятий.

– Где то местечко, о котором ты говорил? – спросила, понимая, что у меня нет никакого желания возвращаться в дом.

В основном, из-за того, что сказал Глеб. Если он понял, что Макс сделал со мной, то и остальные тоже поймут. А ловить на себе их осуждающие или завистливые взгляды сегодня я не готова. Скорее всего, к этому я никогда не буду готова!

– Где нам никто не будет мешать? – уточнил Макс.

– Ага, – бросила, подходя к остатку костра. – Оно самое. И да, нужно что-нибудь придумать с.

– Тебе разве не нравится? – выгнул он бровь, соблазнительно улыбнувшись.

– Это немного сбивает и не дает нормально думать, – ответила, поднимая рюкзак.

– Хорошо, я придумаю что-нибудь, – сказал Макс, забирая из моих рук рюкзак, а потом нежно взял меня за руку, произнес: – Пошли.

Идти нам пришлось недолго. Местом, о котором говорил Макс, являлась та самая землянка, в которую меня однажды уже приводил Глеб.

Заходить в нее было немного некомфортно, особенно, учитывая воспоминания, связанные с этим местом.

Вспомнив о том, что было в этом месте, испуганно подумала, если бы тогда нам с Глебом не помешала Мария, то, наверно, уже давно была его женой. Передернув плечиком, я присела на кровать и посмотрела на Макса.

– Значит, жена? – проговорила, наклоняя голову набок.

– Я бы тебе обо всем рассказал, – тут же попытался он оправдаться.

– Конечно, – спокойно согласилась с ним и едва заметно улыбнулась.

Хотелось закричать от возмущения, прогнать его, остаться одной и, возможно, поплакать. Но вместо этого я прилегла и отвернулась от Макса. Возможно, я просто устала возмущаться и что-то доказывать. А может, я не стала этого делать, потому что смирилась? С тем, что никто из них не способен на искренность? Я видела много оборотней, и ни один из них ни разу не сказал правду.