Хранительница. Беглые толки.

– А разве нет? – спросила, вопросительно выгнув бровь. – Разве не ты выгнал ее?

– Я следовал закону!

Было очень непривычно разговаривать о тех, кого я не помню, но кто являлся моей семьей. И от того, что этот мужчина пытается оправдаться, было хуже всего!

– Ты убил ее, лишив меня семьи! – прокричала, едва сдерживая слезы.

– Я любил ее! – прокричал он в ответ, заставляя меня вздрогнуть. – И тебя я тоже люблю, – тише добавил мужчина. – Просто... это все сложно объяснить, да и времени у нас не так много.

Он говорил так искренне, что я почти готова была ему поверить. Вот только...

– Если любил, то почему выгнал? Ты же мог защитить ее! Ты же альфа! – отчаянно не понимая, почему он так поступил, спросила я.

– Я не мог! – рыкнул мужчина, запуская нервным движением в волосы пятерню, портя идеальную прическу. – В стае было небезопасно...

– Как и в любом другом месте, – перебила его, не выдержав всех этих оправданий.

– Да, но там, за пределами нашего мира, мне было легче обезопасить вас. Я прятал дочь и ее пару, заметал следы, чтобы вас не нашли, – продолжил дед, делая шаг ко мне и протягивая руку, намереваясь прикоснуться.

– Не очень уж и старался, раз их убили, – бросила раздраженно, отступая.

– Их выманили! – рыкнул альфа. – И я до сих пор понятия не имею, кто это сделал!

– Как... – хотела спросить у деда, как такое возможно? Спустя столько лет он не смог понять, кто причастен к смерти его любимой дочери?

Но в стороне раздался хруст ветки.

«Неужели мы настолько погрузились в разговор, что не услышали их приближения?», – подумала я и тут же разозлилась на них.

Альфа тоже их заметил и, нахмурившись, сделал шаг в ту сторону, вот только я остановила его.

– Чего вы не поняли в словах «разговор без свидетелей»? – зло рыкнула я, взмахивая рукой, освобождая силу.

Я позволила ей самой наказать их, как она пожелает. И, словно снесенные сильным потоком ветра, парня вместе с волком откинуло на несколько метров.

Я ощутила знакомое чувство власти. Почувствовала, как мне не хватало этой свободы, и была готова наверстать упущенное за столь долгий срок заточения. Я в полней мере почувствовала обиду и негодование за то, что со мной поступили подло. За то, что заточили… боялись и ненавидели.