Цветы и тени

Образовалась пауза, которую надо было срочно заполнить. Разговаривать с ними смысла не было, но разворачиваться и идти к себе – тоже. Завидев беззащитную спину, они могли броситься на меня. Однажды они уже это сделали.

– Что здесь происходит?! – громогласно спросил Захарий, выходя на лестницу. В руке он держал кое-что, не уступающее по силе воздействия дубинке в моих руках. А именно – охотничье ружье.

Его вид отрезвил нападающих. Медленно, не торопясь, будто они здесь оказались случайно и вообще не имели никакого отношения к происходящему, они все вернулись на свои места.

– Ваше высочество, что это было?

Я пожал плечами.

– Откуда мне знать? Наверное, хотели ограбить. Что еще?

Захарий недовольно покачал головой. И еще раз осмотрел зал. Ровным счетом ничего не напоминало о том, что случилось, кроме сломанной лестницы и поблескивающих на полу и столах черных камешков.

Мы поднялись наверх без приключений. Вошли в комнату. Захарий тронул спящего Тудора за плечо.

– Поспал, граф? Теперь наша очередь, а ты охраняешь.

Перед тем, как улечься спать, Захарий заглянул к Мирче.

– Спит, – сказал он. – Не стал его будить. Все равно, чтобы попасть к нему, надо пройти мимо нас.

Я не знаю, когда это случилось. Кажется, ближе к рассвету. Я должен был дежурить после Тудора, но разбудил меня снова Захарий. Тихо дал в руки ружье и подошел к двери. Тудор стоял у окна. Я поднялся и встал рядом с Захарием. Он прижимал ухо к стене у двери. Я слышал лишь невнятные шорохи.

А потом кто-то ударил ногой в дверь, и она открылась. Первого Захарий сбил с ног, второго ударил прикладом по затылку я, в третьего выстрелил Тудор. Мы выждали минуту, никто больше не появился.

Про Мирчу мы с Захарием подумали одновременно, но первым к его комнате бросился я. Захарий стоял за моим плечом, когда я открыл дверь. В темноте было непонятно, что произошло. Я шагнул к кровати, на которой лежал Мирча.

Мирча не спал. Он тяжело дышал, с хрипом и бульканьем. Вошел Захарий с зажженной плошкой-светильником.

Я положил руку ему на лоб. Лоб был влажным и холодным. Мирча открыл глаза.

– Я за целителем, – бросил Захарий, но мы все знали, что целителя звать поздно. Его поздно было бы звать, даже если бы он сидел с нами в одной комнате. Удар был умелый, в бок, в печень, глубоко.